Клэр кокетливо опустила ресницы.
– Ах, Джонатан Лэшли, я и понятия не имела, что вы такой развратник. – Она чувствовала себя с ним такой живой, словно снова обрела саму себя – женщину, говорившую что думает, женщину, которая добивалась всего, чего хотела.
– Мы оба совсем не те, кем кажемся. – Его теплое дыхание ласкало ее ухо. – Я никогда не считал тебя простушкой. Когда ты была моложе, ты всегда казалась такой жизнерадостной, такой яркой. Я не сомневался, что ты возьмешь свет штурмом и ни один мужчина не устоит перед тобой. – Его губы коснулись ее уха. – Ты оживешь для меня снова, Клэр?
Танец казался бесконечным. Она должна была принять решение. Кружа по залу в танце, он специально приблизился к французским дверям, ведущим в сад.
– Нам просто надо выскользнуть наружу, Клэр. Ночь такая теплая, а звезды сияют так ярко.
Прогуливаться по саду, разговаривать, целоваться, прикасаться друг к другу, вновь разжечь то, что произошло с ними в книжной лавке. Что, если это ее единственный шанс? Что, если настойчивость, с которой он тянулся к ней, была неразрывно связана с тем, что скоро он уедет в Вену и они больше не увидятся?
Клэр улыбнулась, собрав в кулак всю свою волю.
– Я с удовольствием хотела бы прогуляться с тобой по саду, Джонатан.
Эта прогулка была бы овеяна волшебством, звезды сияли бы в небесах, как он и рассказывал, а воздух был бы нежным и теплым. Она поняла, что уже не узнает этого. Ослепительная блондинка в сногсшибательном шелковом платье цвета розового льда застыла в дверях, охраняя подступы к саду, словно ангел с острым мечом, охранявший вход в Эдем. Здесь все было понятно без слов. Вход в сад был запрещен.
– Лэшли, вот ты где! – Сесилия с ослепительной улыбкой шагнула вперед, сжимая в одной руке бокал с шампанским, а другой обвила руку Джонатана с видом собственницы. – Как мило, что ты присматриваешь за нашей дорогой мисс Велтон!
Джонатан напрягся, и в голове Клэр мигом пронеслись мириады разнообразных эмоций и мыслей. Прежняя Клэр уступила бы этой ослепительной, уверенной в себе женщине, которая могла с легкостью заполучить любого мужчину. Отчасти она чувствовала свою вину. Ей не хотелось уводить чужого кавалера. Она не собиралась этого делать. Но Джонатан не принадлежал Сесилии только потому, что Сесилии этого хотелось.
Клэр взглянула на Джонатана. Неужели он пойдет в сад с Сесилией? Он и ей обещал наслаждение, которое не затронет ее честь? И именно поэтому она была так уверена в своих правах на него?
Под этой личиной скрывался человек, повидавший войну, который видел мир, пережил много ужасных событий и сам участвовал в этих событиях. Он был готов повести ее за собой в сад плотских утех, а она готова была пойти за ним, думая, что знает истинного Джонатана Лэшли, хотя на самом деле не знала о нем абсолютно ничего.
Она так погрузилась в эти ужасные мысли, что не заметила резкого движения Сесилии.
– Ой! – вскрикнула Сесилия, хватаясь за руку Джонатана, чтобы устоять, но потеряла равновесие и развернулась к Клэр, выплеснув на ее платье полный бокал шампанского. Клэр попыталась отскочить в сторону, но не успела. Все ее платье оказалось залито шампанским.
– О боже! Какая же я неуклюжая! – вскричала Сесилия, выглядя беспомощной и невинной. Она уставилась на Джонатана с таким видом, будто сама стала жертвой этого нелепого происшествия. – Я не знаю, как это произошло. Думаю, кто-то наступил на подол моего платья. Здесь столько народу. – Вокруг них начала собираться толпа. – О, дорогая мисс Велтон! Ваше платье! Только взгляните. Оно испорчено. Оно было таким красивым. О, нам нужен носовой платок! Возможно, если вы сразу же снимете платье, ваша служанка еще сумеет его спасти. Моя служанка прекрасно справляется с пятнами. Я могу попросить ее поделиться с вами рецептом. Это меньшее, что я могу сделать, но я считаю, что медлить нельзя. Вы должны немедленно уйти.
Судя по всему, толпа, собравшаяся вокруг, пришла к единому мнению. Какая-то женщина, исполненная благих побуждений, взяла ее за руку и повела прочь, прежде чем Клэр успела запротестовать. Ее просто выставили из зала! Совершенно точно, Сесилия специально все это подстроила. Да и как Клэр могла протестовать, даже если бы захотела? Что бы она сказала? «Я хочу остаться и танцевать в испорченном платье!» или «Она специально меня облила!»?
Никто бы ей не поверил. Зачем прекрасной Сесилии так подло себя вести? Клэр просто выставила бы себя глупышкой, а Сесилия, наоборот, стала бы героиней вечера. И она не ошибалась. Обернувшись через плечо, Клэр увидела, что Сесилия, держа под руку Джонатана, с самодовольным видом стоит посреди своих восхищенных подружек.
– Клэр! – Беатрис бросилась к ней сквозь поредевшую толпу. Все гости устремились к Сесилии. – Что случилось?
