Сергей Залыгин
Уроки правнука Вовки
маленькая повесть
Вовкины родители старательно готовились к продолжительной поездке за рубежи отечества.
Они не скрывали, что отечественные им осточертели, что гораздо более интересна Европа, в которой они прожили (по долгу службы) два года: 1994-й и 1995-й.
Они прекрасно знали, что нужно с собой брать, что брать не нужно.
Зонтики, например, нужно, они все равно заграничные, а в обуви надо ехать в старой, еще советской, чтобы за рубежом ее не жалко было выбросить к чертовой матери и купить новую, пусть и не самой последней моды: в России все равно никто этой устарелости не заметит. Народ у нас стал просвещенным, но не в такой уж степени.
У Полесских было двое детей: дочь Людочка, сын Вовка. Людочка была в свое время предусмотрена, была, по-советски сказать, плановой, а вот Вовка, тот оказался совершенно случайным. Захотел родиться - и родился.
Так вот, Людочка требовала к себе большего и пристального внимания, тем более что она ехала с родителями в загранку. К тому же она была студенткой не какого-нибудь захудаленького института, а института финансового, и сколько нужно было хлопот и старания, чтобы и ей тоже оформить двухмесячный отпуск не то по состоянию здоровья, не то еще по какому-то состоянию - прадед Юрий Юрьевич толком не знал.
Когда собрались, когда уже чуть ли не упаковались, возник неожиданный вопрос: а неожиданного-то Вовку куда девать? На эти два месяца? Учебный же год! Вовка не отличник, отнюдь, отстанет - останется на второй год, а этого допустить никак нельзя: в этом случае у Вовки не останется свободного года и по окончании школы его тут же забреют в армию. Он и в вуз не успеет поступить, как забреют!
Совещались с участием всех троих "зарубежников", а также деда, бабки и прадеда Юрия Юрьевича, но ни к какому окончательному решению не пришли. Хоть лопни - не получилось консенсуса, а виноват, конечно же, был опять-таки Вовка.
- Не пойду я жить к этому старичью! - имея в виду деда с бабкой, говорил он.
- Дедушка с бабушкой у тебя такие хорошие, они - папины родители, а ты к ним так. Мы даже и не понимаем, почему ты к ним так, - сказала Вовке его родная мать.
- Они зануды. Оставите меня с ними - я все равно от них убегу. Без шуток. Даю честное - убегу! Вы и сами знаете, что они зануды, не раз высказывались.
- Куда? К кому убежишь? - спросили, смутившись, родители.
- А не все ли равно куда, к кому? Там видно будет. Может, к кому-нибудь из приятелей, а может, в нашу пустую квартиру. Вы же оставите мне ключи? Не имеете права не оставить. Я же дал вам честное слово, внес ясность, что вам от меня еще надо? Что, спрашивается, вам надо? Вот хотя бы к дедке-старшему убегу, у него светлая голова, и он не такой зануда. Разве что слегка, а чтобы всерьез - я этого не замечал. До сих пор... Не прогонишь меня, дедка? Юрий Юрьевич?
Юрий Юрьевич не любил, когда Вовка называл его, прадеда, дедкой, такое обозначение было ему поперек горла, но самым разумным было молчать. Он и смолчал, лишь, вздохнув, сказал:
- Ну, я - что? Ну, я ничего. Так-так-так!
У Юрия Юрьевича была собственная квартира, однокомнатная, но приличная. Он в свое время на самостоятельном житье перед родными детьми и перед родными внуками настоял и позже, еще при живой жене Евгении Матвеевне, не раз убеждался в том, что настоял совершенно правильно. Он, конечно, не думал при этом, что к нему хоть и на два месяца, но вселится никем не предусмотренный правнук Вовка, и теперь был в некоторой растерянности.
А надо было каким-то образом этот случай предусмотреть. Тем более надо было, что Вовка и еще сказал:
- Вот поживу у дедки два месяца, а там видно будет: может, я у него вообще останусь. Навсегда. Дедка все-таки демократ. Не чета всем вам, консерваторам!
- Вовка, это ты почему же так? - спросила у Вовки его родная мать.
- Очень просто! Потому что мои собственные родители тоже порядочные зануды. Они и сами об этом знают, только молчат. Скрывают от людей.
- Так о родителях нельзя!
- Родители сами должны заботиться, чтобы о них было нельзя. А я вот в любой момент могу доказать, что дело именно так и обстоит. Хотите - докажу?
Вовкиных доказательств никто не хотел, все промолчали, и только Людочка сказала:
- Ты все-таки хам, Вовка. Хам и больше никто!
- Говорю же: просто-напросто я откровенный человек. Ну? Так как? Все-таки? Приступим к доказательствам? Или так обойдемся?
Тут имело место уже общее замешательство, все присутствующие произносили ничего не значащие слова: "Ну и ну!", "Вот так раз!", "Воспитываешь их, а они..." и т. д., и т. д. Но все снова предпочли обойтись без доказательств.
Самое же затруднительное положение создалось у Юрия Юрьевича, и он сказал:
- Я готовить на двоих не умею. На одного - дело привычное, а на двоих - не знаю, как получится.
