Игорь. Спасибо, но восхищаться здесь особенно нечему: после всего мне пришлось уйти… Для меня это был хороший урок.
Лариса. По вашим рассказам этого не скажешь. Вы там такой непримиримый.
Игорь. Был.
Лариса. А сейчас?
Игорь. А сейчас я стал легкой добычей. Крадут кому не лень… Старею, наверное…
Лариса. Не говорите глупости! Просто вас здесь потрепала жизнь — сами сказали. Да это на вас и написано. Вы большой, сильный и такой беззащитный… Когда вы вошли в комнату, тогда у Лены, и я на вас посмотрела, первое, что я почувствовала, — желание прижать вас к себе… Не прижаться к вам, понимаете, а именно прижать вас к себе… Защитить вас… Ну что вы молчите?
Игорь. Не знаю… А что я могу сказать?
Лариса. Например, что хотите меня поцеловать. Но вы же никогда на это не решитесь…
Игорь. Наверное, умру сначала.
Лариса. И умерли бы. Я знаю… Куда, вы сказали, ваша жена поехала?
Игорь. За Жекой, в Квинс.
Лариса. Где у вас спальня?
Игорь
Лариса. Ну что же вы?
Затемнение
Картина вторая
Прошло около двух часов. Игорь слоняется по комнате, потом садится к компьютеру, смотрит на экран. Входит Лариса.
Лариса. У вас плохо стекает вода в ванной.
Игорь. Я знаю. Никак не соберусь вызвать водопроводчика.
Лариса. Хочешь, своего пришлю?
Игорь. Нет-нет, не надо. Завтра вызову.
Лариса. Почему у тебя включен телевизор? Ты же не смотришь.
Игорь. Не знаю… Он у нас всегда включен.
Лариса. Дурдом.
Игорь. Ты что?! Просто сижу, жду тебя.
Лариса
Игорь. Ну что ты придумываешь?
Лариса. Правда, я тебе говорю. И вообще, чтоб ты знал, людям, которых я люблю, я никогда не лгу. Ни-ко-гда. Правда, на любовь в моей жизни всегда был дефицит — любила я только маму. Но вот теперь появился ты. Теперь у меня есть сильный мужчина, который нужен мне, и большой ребенок, которому нужна я.
Игорь. Ты считаешь, что я ребенок? Я что, так уж несуразно живу?
Лариса. Ты же сам знаешь, что да. Но давай не будем об этом. Сегодня мы будем только о хорошем. Скажи лучше, что ты сейчас пишешь?
Игорь. Так… Очередной рассказ.
Лариса. Я не читала у тебя ни одного рассказа о любви. Вообще ни одного.
Игорь. Да? Может быть…
Лариса. Почему?
Игорь. Не знаю… Я как-то не задумывался.
Лариса. Потому что ты никогда не любил.
Игорь. Что значит — никогда? Конечно, любил… Еще как любил!
Лариса
Игорь. Клянусь — ни о чем другом.
Лариса. Ты когда начал писать?
Игорь. Лет в восемнадцать. Потом бросил. И только совсем недавно опять начал.
Лариса. Почему бросил?
Игорь. В институте я всерьез увлекся математикой, и надо было делать выбор, на все времени просто не хватало.
Лариса. И ты решил выбрать математику?
Игорь. Нет, за меня решили.
Лариса. Кто?
Игорь. Один мой дальний родственник, начинающий писатель. Я тогда стал писать повесть. Написал первую главу и увидел, что у меня здорово получилось. Без дураков, понимаешь. Просто здорово. Тогда я наконец набрался храбрости и показал ему. Он прочитал и сказал мне: «Ты занимаешься математикой? Вот и занимайся». И я стал заниматься математикой. И, знаешь, довольно успешно.
Лариса. Нисколько не сомневаюсь. Но бросить писать, только потому что кто-то тебе сказал… Ты даешь! Ты хоть пытался что-нибудь напечатать?
Игорь. Нет. Все время собирался отнести в редакцию, но так ни разу и не отнес… Не смог.
Лариса. Что значит — не смог?
Игорь. Вот так — не смог. Тебе, конечно, не понять… Да и любому нормальному человеку… А мне не объяснить.
Лариса. Ты попробуй.
Игорь. И пробовать нечего…
Лариса. Чепуха! С тобой все настолько ясно. Если тебе вдруг придется меня защищать от хулиганов, ты ни на секунду не задумаешься, но если я попрошу тебя пойти куда-нибудь за меня похлопотать — предположим, в жилконтору, ты всю ночь спать не будешь. Что, я не права? Ты панически боишься конфликтов — вот и все объяснения…