Руслана, понимая, что сейчас начнется суровый мужской разговор, решила увести Машу от греха подальше.
— Ну, Машенька, раз у тебя такой дар всем помогать, — сказала она, — то помоги и мне. На кухне.
Маша выразительно посмотрела на Алешу и пошла с Русланой на кухню. Алеша был настроен решительно.
— Ты хотел узнать, кто я такой, — сказал Алеша Андрею. — Пойдем, выйдем, я тебе объясню.
Андрей спокойно пожал плечами:
— Ну пойдем. Если ты так настаиваешь. Юноши вышли, а Кирилл вдруг вспомнил б подарке следователя.
— Совсем забыл! Надо включить «Черноморскую волну». Гриша Буряк заказал поздравление по радио.
Он включил приемник, нашел нужную волну и сделал погромче звук. Все прислушались. Раздался Ксюхин голос:
— Это твои таблетки, Катя, так подействовали на Алешу, да?
— Нет, почему же, — ответила Катя. — Ему просто стало нехорошо… Он переволновался! Как же — старые чувства всколыхнулись, а тут Машка Никитенко должна нагрянуть!
— Не прикидывайся дурочкой, ты гораздо умнее, — Ксюха была потрясена Катиным коварством. — Ты же понимаешь, что ему стало плохо из-за твоих таблеток. И сердечный приступ у него был из-за этого!
Все сидящие за столом потрясенно слушали. Таисия широко раскрыла глаза от удивления. Ее Катя продолжала говорить в прямом эфире странные вещи.
— Ты что, скажешь тоже! Как это от легкого снотворного у человека может быть сердечный приступ?
— Запросто может, — решительно заявила Ксюха. — Если снотворное смешать с алкоголем. Как называется этот чудесный препарат, а, Катя?
— Да-а, я тебе скажу, а ты Косте передашь, что я в его аптеке ревизию провела, — отвечала Катя, по-прежнему не понимая, что ее голос звучит в прямом эфире. — Он точно обидится.
— Ну и натворила ты дел, Катя! Откуда в тебе столько яда? Ни себе, ни другим! — подвела итог Ксюха.
В этот момент в комнату вошла Маша, неся блюдо с пирогом. Она остановилась, услышав Катин голос:
— Была бы твоя Маша нормальной девушкой, она бы мне на месте глаза выцарапала.
— Я бы точно выцарапала, — подтвердила Ксюха.
— Вот, видишь. А она разнылась, нюни распустила, — Катя очень похоже стала передразнивать Машу. — «Алеша, как же это? Как же так?» А потом убежала.
Все сидящие за столом смотрели на Машу. В гнетущей тишине продолжался необычный диалог.
— Ну ты, Катя, и чудовище, — выдохнула Ксюха.
— Не преувеличивай, — попросила ее Катя, — я не чудовище.
— А кто же ты после этого?
— Я обычная женщина. Нормальная. Я честно попрощалась со своим прошлым, с Алешей, и готова к будущему с Костей.
— Это называется честно попрощаться! Чуть не убила человека. Еще и Машу так унизила.
— Ничего не могу с собой поделать, — призналась Катя. — У меня неприязнь к этой Маше просто на органическом уровне!
— Ладно, спасибо хоть за то, что все рассказала, — поблагодарила Катю Ксюха.
— Не за что, — самодовольно отозвалась Катя, — надеюсь, мой опыт тебе поможет.
— Спасибо за щедрость, но я уж как-нибудь обойдусь своим, — пробурчала Ксюха.
— Только, Ксюха, это между нами, договорились? — попросила Катя.
— Ага, — согласилась Ксюха, — только между мной, тобой и нашей многочисленной аудиторией…
Многочисленная аудитория за столом словно онемела.
А в аппаратной Катя посмотрела на стоящий на столе микрофон и вдруг поняла, что он включен. Ксюха поправила этот злосчастный микрофон и сказала в него:
— Дорогие друзья, простите, что наше интервью в прямом эфире несколько затянулось. У нас в гостях была Катя Буравина…
После этого Ксюха пустила в эфир музыку. Катя онемела от такой подлости. Она открыла было рот, чтобы что-то сказать, но в это время в аппаратную вбежал звукорежиссер.
— Фантастика! — заорал он. — Весь город слушает нашу радиостанцию! У вас тут что, стриптиз в прямом эфире?
— Да пошел ты, придурок! — прошипела Катя и выбежала, хлопнув дверью.
Ксюха взяла телефонную трубку и сказала оцепеневшему Буряку:
— Вот такое поздравление другу получилось. Извините!
Пришедший в себя смотритель решил, что уже может идти и доставать сундук со дна моря.
— Макарыч, ты же совсем ослаб. Полежал бы еще, — предложил ему Костя.
— Нет у меня такой возможности, Костик, — отказался смотритель.
— Но здоровье-то важнее, — настаивал Костя. — Загнешься еще из-за какого-то сундука.
Смотритель присел на краешке топчана.
— Эх, Костик, мы с тобой "по-разному смотрим на это дело. Что вот для тебя значит этот сундук?
— Ну, возможность стать богатым. Деньгами разжиться, — ответил Костя.
— Деньги, деньги, — пробурчал смотритель. — А для меня это дело принципа. Из-за этого сундука мои пацанята погибли.
— Ну, если и ты умрешь, кому от этого будет легче?
— Тебе, Костяш. Все тебе достанется. Или тому, кто видел, как я тебя спасал.
— А кто нас видел, Макарыч? — испугался Костя.
— Надеюсь, никто, — задумчиво протянул смотритель. — Но мало ли? Вдруг мы засветились?
Косте не понравилось предположение смотрителя.
— Если нас кто-то видел, он обязательно задумается, что мы там делали, — сказал он.
— Правильно рассуждаешь, сынок, — похвалил его смотритель. — Поэтому нам лучше поторопиться. Времени у нас нет.
