— Лепт, ты ошибаешься и на мой счет, и на счет мамы, — возразил Буравин. — Я могу закрыть глаза на то, что ты обо мне думаешь, но обижать Полину я тебе не позволю. Твоя мама замечательная женщина, она достойна уважения. И я ее очень люблю.
— И я люблю, — голос у Леши зазвенел, — но и отца — тоже. И понимаю, что свои сумасшедшие поступки он совершает из-за того, что она его бросила! Надеется, что она одумается и вернется.
— Если твоя мама решит, что не может быть счастлива со мной и захочет вернуться к Борису, я не стану ее удерживать. Мне будет больно, зато я буду знать, что ей — хорошо, — просто сказал Буравин. — Леша, извини. Я понимаю, что тебе мои откровения могут быть неприятны. Но между мной и Полиной в последнее время возникло непонимание, вот мне и захотелось выговориться. Мы часто ссоримся, и я боюсь, что нам придется расстаться.
— Так вас что, тоже выгнали из дома? — удивился Алеша.
— Нет, Полина меня не выгоняла. Я сам ушел — в сердцах. Похоже, мы просто еще не научились жить вместе. Нам уже не двадцать лет, а гораздо больше. А наши отношения остались на том же уровне, что и много лет назад. К тому же все близкие против нашей связи. А ты не представляешь, как это тяжело — идти против всех.
— Представляю. Нам с Машей тоже пришлось побороться за право жить вместе. И в этой борьбе одна Зинаида десятерых стоила.
— Но вы же своего добились? Леша покачал головой:
— С трудом. И чуть не повторили вашу с мамой ошибку. Спасибо вам за .слова, которые вы сказали мне перед отплытием на «Верещагино».
— Но они тебя все равно не остановили, — напомнил Буравин.
— Зато заставили о многом задуматься.
— А как мне потом влетело от твоей мамы за то, что я отпустил тебя в плавание! — грустно вспомнил Буравин.
— Ругает — значит любит, — улыбнулся Леша.
— Может быть и так, — Буравин мельком глянул на часы. — А времени уже сколько! Леша, я пойду, а то засиделся. Как-нибудь на днях зайду, помогу тебе навести порядок в погребе. А сейчас спущусь и взгляну, что именно там нужно исправить.
— Слышь, Макарыч, дай водички попить. В горле пересохло, — просипел Марукин.
— Так и быть, напою тебя, — согласился смотритель. — Я сегодня добрый, поскольку чую — скоро Костя с моим добром вернется.
Он достал бутылку с водой и протянул ее Марукину, тот схватил и принялся жадно пить.
— Миша, я тебе как другу говорю — уходить надо, — сказал он, напившись. — Твой Костя ненадежен. Вот увидишь, он ментов приведет!
— Думаешь? — решил подыграть ему смотритель. Марукин воодушевился:
— Уверен! Сам посуди — разве он дурак, чтобы таким богатством делиться? Клад сцапает, а к нам сюда легавых подошлет — чтобы конкурентов убрать. Спасаться нам надо!
— У тебя, наверное, и план нашего спасения есть? — вкрадчиво продолжал смотритель.
Марукин, ничего не подозревая, закивал:
— Конечно! Сначала в катакомбы рванем. А пока ты там отдыхать-отсыпаться будешь, я быстренько в город смотаюсь и твое золотишко принесу. Ну что, согласен?
Вместо ответа смотритель поднес к лицу Марукина кулак. Тот растерянно захлопал глазами:
— Макарыч, ты что, я же дело говорю!
Да я тебя, гада, насквозь вижу! Ты меня убить хотел, а теперь надеешься, что я тебе поверю? Ты только о своей шкуре печешься! — прошипел смотритель. — Знаю я твое дело. А на Костю нечего наговаривать — я ему жизнью обязан. А теперь заткнись, пока я по-настоящему не разозлился!
Римма и Таисия стали осуществлять свои планы поиска сбежавших мужиков. Они пришли в Костину, вернее теперь уже Левину, аптеку.
Женщины не сразу заметили, что в аптеке идет ремонт, потому что жалюзи были закрыты и в помещении царил полумрак. Римма и Таисия потоптались на пороге, не решаясь идти дальше.
Римма взяла с собой отмычку, но не совсем понимала, как ею пользоваться.
— Вот что приходится бедным женщинам делать, чтобы с голоду не умереть! — причитала она. — Можно сказать, пошли на преступление!
— Откуда у тебя отмычка? — шепотом спросила Таисия.
Римма усмехнулась:
— Лева, когда столь поспешно удирал, прихватил из дома много чего. А вот отмычку забыл! Представляешь, какой у меня мужик — горе луковое!
— Мне немного страшно. Получается, что мы взломали аптеку, — сказала Таисия.
— Не боись, подруга! — успокоила ее Римма. — Все-таки это моя собственность!
— А вдруг здесь что-нибудь страшное? Труп, например, — нагнетала атмосферу Таисия.
Римму передернуло:
— Типун тебе на язык! Хотя, знаешь, неизвестность — она хуже любой плохой новости. Сейчас посмотрим, вдруг наши красавцы какой след оставили. Да и мне любопытно на собственное имущество взглянуть.
— А ты хотя бы знаешь, что будешь с этой аптекой делать? — Таисия с интересом оглядывала собственность подруги.
— Пока не знаю, но торговля лекарствами — очень прибыльное дело. Таечка, погляди вокруг, людей-то здоровых почти не осталось. Все на еду да на таблетки работают.
Римма и Таисия стали пробираться по помещению. Только теперь они заметили, что здесь идет ремонт. Римма расстроилась: