Это остросюжетный фэнтезийный вестерн, повествующий о сложностях освоения фронтира. Место действия — Прерикон — регион, созданный в духе Дикого запада середины XIX века. Здесь жизнь на вес пули, большинство женщин продажные, а к виселице и обогащению зачастую ведет одна и та же ухабистая дорога, и только удача определяет то, как далеко по ней ты сможешь зайти, а также то, чем жизнь свою закончишь. Главный герой истории — Абрахам Смит, также печально известный под прозвищем Кавалерия, за свою насыщенную жизнь успел побывать на войне, в каторге и в петле, но не спешит попасть в нее обратно. Его прошлое таинственно, а верный револьвер бьет без промаха. По воле случая он прибился к банде отъявленных головорезов и теперь кочует вместе с ней по прериям, сея хаос и смуту, творя беззаконие. Он не чета им, в нем есть проблески света, он имеет свой моральный кодекс и по возможности придерживается его. Вот только в Периконе ценятся золото и власть, а не честь и благородство. Никаких рыцарей здесь, — только стрелки удачи! Абрахам потерян для общества, потерян для себя самого, а его компаньоны только и ждут проявления слабости, чтобы наброситься на него и перезать глотку. Одно удачное дело переворачивает всю жизнь Кавалерии и начинает цепь событий, которая впоследствии меняет не только его судьбу, но и судьбу всего Прерикона, судьбу целого мира, — судьбу запада и востока…
Когда сорок лет назад первая телега колонистов пересекла границу нынешней провинции Прерикон, здесь не было ничего, кроме степи и скал, редких деревьев, окруженных желтой травой и кустарниками, но никогда больших лесов, известных только на северо-востоке, где Прерикон пересекается с Вельдом; того чаще голого камня, выходящего из земли пластами, или растрескавшейся от засухи почвы, и конечно же, лошадей — здешних властителей. Как лев царствует в саванне, так лошадь владеет прерией.
Никто не верил, что из затеи освоения целины что-то получится. Вот уже сорок лет люди лишаются веры, покупая землю за бесценок и разоряясь в попытках ее возделывать. Целые семейства вымирают, исчезают бесследно, растворившись в воздухе, как дым от прожженного пороха. Они оставляют после себя одинокие здания, дома и сараи — эти опустевшие пороховницы, покинутые на произвол судьбы, которые с годами ветшают и привлекают сброд: разного рода отщепенцев, отверженных, в том числе и бандитов. Целые города гибнут и становятся призраками. Дальше на юг, где начинается пустыня, их нередко заносит песчаными бурями, образуя из таких поселений курганы, и только верхушки крыш виднеются из песка там, где раньше жил и трудился человек, а главное, надеялся и верил, — этого у людей не отнять.
На границе Вельда и Прерикона расположился Чертополох. По меркам центральных регионов империи это та еще дыра, но для Прерикона большой город. Официально он все же часть Вельда, но каждый, кто хоть раз бывал там, скажет, что в Чертополохе от прерии куда больше, чем от империи. Город живет от железной дороги, на деньги тех многих несчастных, которых судьба-злодейка зачем-то несет на запад, и тех немногих счастливцев, которые возвращаются на восток. На запад их отвозит скорый поезд. Назад обычно возвращаются на своих двоих, если за время, проведенное в прериях, они их не лишились, конечно, или в гробу, если есть богатые родственники, чтобы оплатить перевозку тела. Вот только те, кто имеют богатых родственников, обычно в Прерикон не едут, — едут только нищие неудачники в надежде начать новую жизнь, торгаши, ну, и еще смутьяны. В Чертополохе пересекаются два разных мира, а также их основополагающие принципы: закон и беззаконие, порядок и хаос.
Для империи Прерикон — это уголь, руда и скот. Скот, как известно, бывает пяти видов: крупный рогатый, мелкий рогатый, безрогий, с наставленными рогами и бесноватый. К последнему среди прочего относятся бандиты — одна из множества проблем запада. Хороший бандит — мертвый бандит, а наша история начинается с казни.
Главный и единственный судья Чертополоха очень волновался тем утром. Недавняя казнь прошла не очень гладко: новую гильотину плохо почистили от крови на позапрошлой казни, а так как преступников казнили, как обычно, много, лезвие гильотины успело заржаветь до следующего раза. На прошлой же казни голову усекали всего одному человеку из благородных, убившему другого благородного, только немного благороднее, чем он, а главное, богаче. Именно по этой причине тогда, три месяца назад, он не праздновал, а умирал. Мать его, отчаявшись cпасти сына, заплатила, чтобы все прошло быстро, и он не мучился. Судья, как положено, принял взятку и обещался. Он приказал палачу смазать механизм гильотины и выдал ему денег на масло, но палач был пропойца и все спустил на дно стакана, решив, что и так сойдет.
Накануне казни узника накормили, он был мрачен, но решителен и держался перед чернью с честью. Он спокойно взошел на эшафот, выслушал свой приговор. Потом палач поставил его на колени. Преступник положил шею в отведенное для нее место, посмотрел на небо и только тогда, закрыв глаза, позволил себе нервно сглотнуть. Судья дал отмашку — палач дернул рычаг. И стоило же такому случится, чтобы лезвие гильотины не отрубило голову, а только надрубило шею, войдя в нее на несколько миллиметров.
Брызнула кровь, преступник выпучил глаза от боли и заорал не своим голосом. Его мать, несмотря на все отговаривания родных пожелавшая присутствовать при казни сына, упала в обморок. Она бы и так и так упала, но в данном случае при плохих для судьи обстоятельствах. Зевак собралась разномастная толпа, некоторым понравилась такая жестокость, но большинство было все-таки против. Люди думали: «Хоть он и из богачей, но ей! Человек все же, раз на эшафот угодил!» К тому же здесь, в провинции, ценили мастерство, а душегуб явно сплоховал. Послышались крики подстрекателей, в палача полетели первые гнилые овощи. Сам он застыл как вкопанный, не зная, что делать. Вся его служба сводилась к простому движению руки, теперь же все шло не по плану, и он, мужик здоровый, но трусливый, не знал, как поступить. Преступник был один, и констеблей на этой казни было куда меньше, чем обычно. Законники тоже растерялись, ясное дело, — такого никогда просто еще не случалось, чтобы после падения гильотины кто-то в живых оставался.