— В те времена единственное, фто Энни красило, это пышные волосы и осанка, которая у всех Толлвардов отлифительная черта. Если заехал в наши края и видишь, фто кто-то идет, задрав голову кверху, с такой спиной, будто ее кузнец ровнял между молотом и наковальней, как клюв косы какой-нибудь или лезвие там палаша, то это, тофно говорю, один из Толлвардов идет, так и знай! — авторитетно заявил Пит Миражу.
Разведчик кивнул в ответ с видом: знать-то буду, но в ваши края не спешу, так что вряд ли оно мне понадобится. Кивнул, и тут же сказал: — Однако мы, кажется, весьма отдалились от темы! Все это, без сомнений, очень интересно, друг! Твоя семья и отношения с братьями — это важно, понимаю… Но думаю, я не совру, если скажу, что куда больше всех нас интересуют яркие моменты. Так что же все-таки произошло незадолго до твоего возвращения домой?
— А, да они попросту ее украли! — зевнув, ответил Пит будничным тоном, так, будто речь шла не о девушке, а о пироге, стащенном с соседского подоконника, куда хозяйка поставила его, чтоб остудить к десерту на обед.
— Украли? — Мираж ловко перехватил катящуюся по пальцам монетку ладонью и весь подался вперед.
— Стырили, стащили, своровали, приделали ноги… Хотя ноги у нее и так до ушей, краше не видел! А я уж, поверь мне, видел многие женские ножки. В обшем овладели ей физически без согласия родителей и, возможно, без ее согласия на собственное похищение. Но в последнем я не так уверен. Когда я ее встретил, она на Форреста, на брата моего запала, так фто, может, они и по согласию. Но теперь это уже неважно…
— Погоди-погоди! Ты хочешь сказать…
— А то!
— …что твои братья, не побоюсь этого слова варвары…
— Побойся!
— …взяли и украли Энни? — донес, наконец, свой вопрос дважды перебитый Мираж.
— Тебя послушать, так можно подумать, фто это я Безымянному дары преподношу. Столько возмущения воровством в голосе вора, бессмыслица какая-то! — усмехнулся Пит, — А украли Энни, конефно! Ну, а кого же еще они могли украсть, не кузин же ее в самом деле? Эти-то только и рады бы были, да только кому они, старые кошелки, сдались в свои тридцать пять? Мужей-то у них было ой как много. Ну, неофициальных мужей. Еще больше женихов. Парней — фто в море рыбы! Вот только никто из них надолго не прижился и до полноценного брака не дотянул. Кто-то сбежал, кто-то умер, словом, по-всякому было. А кузины теперь рухлядь, да и только, прифем злонравная рухлядь и зловредная, такая, фто еще и убить может! Ну а как же еще в их-то возрасте?.. Нет, брат, в нашей глубинке тридцать пять для женщины без мужа, — это уже все…
— Как бывший воздыхатель многих зрелых дам, я попрошу вас, дорогой Пит, не обобщать и не мерять всех меркой родного курятника! — мигом перешел на вы Мираж. Задетый за живое упоминанием своего покровителя, он решил заступиться за женщин, которых не знал и которые, скорее всего, при встрече ему бы не понравились, что Мираж понимал, но все же оставался джентльменом.
— Однако… Эти курицы за пределы родного курятника во всю жизнь и шагу не ступили, какой же меркой мне прикажешь их мерять? — искренне удивился ковбой и, так и не дождавшись ответа Миража, продолжил: — Толлварды, естественно, не отреагировать на похищение Энни никак не могли, и когда я вымахнул на холм, то увидел, фто братья мои и их люди отстреливаются от Толлвардов и их людей. Я как фигуру Трентона заприметил, фто было сделать весьма нетрудно — этот дуб один за трех мужиков сойдет, а ростом со статую отцов основателей Брэйввилля будет — так меня сразу и улыбнуло! «Вот он и дом родной!» — помню, подумал я. Самих Толлвардов там было феловек шесть, все мелкие сошки. Среди своих мужиков они выделялись шляпами и осанкой. Все светловолосые при том — еще одна отлифительная ферта Толлвардов — будто одного выводка цыплята. Я как залег с винтовкой, так первым же делом этих цыплят принялся зерном осыпать, больно уж они худые были, думал, свинцом их раскормлю. Известно ведь, фто покойник после смерти полнеет.
— Это уж очень разложившийся покойник! — заметил Мираж. Пит понимающе кивнул, а спящий Билл беспокойно задвигался у себя под телегой.
