— И вот влезает на ринг такой бышара, с трудом так влезает, со второй попытки. Тело, представь себе, — гора, шея — толстая и красная, солнцем обожженная, руки — толшиной с те бревна, которые он днем ворофает, ноги — кривые, как у кресла-кафалки, шаркает, когда шагает, — ковбой посмотрел на собственные кривые ноги, — в обшем медведь-шатун! Силы полно, а ловкости и понимания того, куда эту самую силу применить, как ее в удары вкладывать, лишен напрошь. Не боец, — ну совсем не боец, не как наш Джек. Тофнее вроде него, но только совсем зеленый, необуфенный еше тому, как таким, как он, драться.
Ну, он, знафит, выходит и нафинает мяться… — Знаешь, как у олухов бывает: штаны там подтягивать, которые у него постоянно спадают, обнажая голый зад. Фестное слово, кто-то должен таким объяснять, для фего в мире есть подтяжки!.. — воскликнул Пит. — Стоит, знафит, и с неуверенностью так смотрит по сторонам, на противника своего смотрит, на дружков своих, которые его подбадривают и деньги передают. — Шутка ли? — Пит округлил глаза, — десять к одному против него! — Улыбается так неуверенно и глупо. Верно, думает: «Все на моей стороне! Я ж здоровый малый, меня ж все любят, фего же мне бояться? Дохляк какой-то вон стоит, фто ж я его не отмудохаю с такими-то кувалдами! Уже сколько раз было. Здесь, правда, ринг этот ихний, а не кабацкая драка…» — Пит несколько раз сжал и разжал кулаки. — А против него выходит профессионал, у которого за плешами уже куфа боев: на полголовы ниже ростом, ловкий, поджарый, с длинными руками и ногами, сухим телом. Скафет перед ним, как кузнефик, стало быть, разогревается — словом, сразу видно, фто прирожденный боец! У него и секундант рядом, плефи ему растирает. Оба спокойные, собранные, сразу видно, фто делают деньги люди.
— А этот рабофий, ну вообще ни к месту стоит, с ноги на ногу переминается, как матрос, которого незнамо какими ветрами в дом благородных господ занесло, не понимает куда себя деть, боится и шаг ступить. И кажется, все, кроме него, дурака, и друзей его, жадных до наживы ублюдков, неизвестно на фто понадеявшихся, подбивая этого увальня на верную гибель, понимают, фто ему конец… — он замолк, переживая все заново в воспоминаниях.
— И как, он его уделал? — зевнув, спросил Мираж, уже одним глазом спяший, а вторым — по-прежнему смотрящий на опухшее лицо ковбоя. Этот второй глаз у разведчика никогда не закрывался.
— Да, сэр! Еще как… — ответил Пит, — он непросто уделал, — он его убил!
Мираж прицокнул языком.
— До фетвертого раунда все шло ожидаемо. Здоровяк махал руками, надеясь на удачу, ревел, словно дикий зверь, и полуфал удары, — сам пофти не бил. Профессионал его обрабатывал, держась на порядофной дистанции. Не рисковал, дрался спокойно, все как по науке. Несколько раз громила падал, один раз оступился из-за собственной косолапости, а так как правил на этот сфет нет, то и его противника нифего не сдерживало. В эти несколько падений ему больше всего и досталось…
Уже на третьем раунде люди думали, фто он труп. Но с великанами всегда так, понимаешь? Они выдерживают страшнейшие удары, а сами попасть не могут, хоть убей, чаше всего и убивают. Дай слепому ружье, он и то метфе разить будет! Но зато уж если попадут… — Пит покачал головой, — на фетвертом быфок было уж слег с концами, а после, как поднимется, да как вдарит копытом! Он, верно, и не знал, фто этот удар, когда сверху вниз бьют кулаком, ударом молотобойца зовется! Просто видел, фто так делают и сам повторил, а может, и по наитию как-то вышло… Он же пофти слепой к тому моменту был, лицо — месиво, косо-криво со спины напал и проломил профи фереп.
— Только потому у него и полушилось его убить, — назидательно сказал Пит, — фто тот сдуру отвернулся, задрал руки вверх, принимая овации! А в таком деле, как кулашные бои, — небрежность непростительна. Пока твой враг дышит или до остановки боя, ты, голубфик, работаешь и держишься настороже, а инафе… Выходит так, как вышло! — Пит повертел в руке сухую ветку, а затем бросил ее в огонь.
— С другой стороны, я могу его понять, — добавил он, после того как подразнил пламя пищей, — полчаса лупить одну отбивную — тут любой устанет! У нас, легковесных, такое бывает редко. В большинстве слуфаев все во мгновение ока решается, и нового противника на ринг выпускают. А все-таки не стоило ему тогда отворафиватся! Да, сэр, не стоило… Был боец, а трупом стал! Кому он теперь нужен? Только фермерам на удобрение ботвы ихней… — Пит сплюнул, выказав неуважение к фермерам, распространенное среди пиратов, игроков, головорезов, ковбоев и золотоискателей, привыкших ставить на кон все.
