Завернув в кружевной носовой платок Миража отрезанный локон волос Энни, а также взяв одну из ее подвязок в качестве дополнительного доказательства того, что Энни находится в руках разбойников, Пит забросил банджо за спину, залез на неоседланную Победу и, приподняв на прощанье свою десятигалонную шляпу, отправился вслед за уже выехавшей в путь процессией. Даже если бы сама Энни не сидела в это время в бочке, терпеливо ожидая, пока разбойники уедут, она бы все равно не поцеловала Пита на прощание, о чем он в тайне от всех мечтал. Никто, кроме участников ночного приключения, не знал о том, что вчера произошло, никто не знал об Энни или подробностей путешествия Пита, но все знали, что вчера главари совещались, и вот — сегодня — они не мнутся на месте, а едут делать деньги. Простых исполнителей, кем они были, это вполне устраивало, никто не спрашивал — все делали.
Вторая группа разбойников, возглавляемая Миражом, должна была неспешно двинуться в Дамптаун и сбыть там укрощенную по пути Беду. Как Брэйввилль славится своим родео, так Дамптаун — скачками. Для местных богачей скачки — это не просто способ заработка денег или дорогое развлечение, но образ жизни, мировоззрение и демонстрация их влияния.
Одной из немногих активно развивавшихся отраслей промышленности в Прериконе, в которой этот сравнительно недавно присоединенный регион опережал многие другие исконно имперские регионы, было коневодство, неразрывно связанное с коннозаводством. Заводчиками постоянно производились смешения разных пород и выводились новые, более приспособленные к условиям здешней жизни помеси. В своих начинаниях они добились значительных успехов, но ни одна из выведенных ими пород лошадей не была к лицу прерий больше, чем лошади Прерикон, исконно здесь живущие. Они дразнили всех своим присутствием, но никому не позволяли обременить себя грузом седла или упряжи. Дикари клана Укротителей нашли способ совладать с буйным нравом кобыл Прерикон, и как всегда, восток воровал у запада, цивилизация училась у дикарей, которых пришла просвещать, а также истреблять тех из них, кто не желал покориться.
На лошадиных фермах в округе Дамптауна разводились лошади исключительно под одну цель — скачки. Все эти хозяйства и вообще все хозяйства на тысячи миль вокруг принадлежали боссам преступных группировок, делящим власть в городе. Целые состояния вливались в лошадей и за пределами родео. Хочешь оскорбить местного босса? Метить надо не по кошельку, а по лошади! Одному и из этих боссов и предполагалось сбыть Беду, ни один из них не отказался бы от прирученной лошади Прерикон, вот только Беда была одна на всех, а даже если бы имелась еще одна, никто не хочет, чтобы у его конкурента появилось то же, что есть у него, это бы обесценило это и так бесценное приобретение. У Миража, так получилось, были связи в тех краях, были должники среди сильных мира той клоаки, в общем он знал к кому обратиться и умел говорить так, чтобы не получить отказ.
Когда последняя из телег превратилась в черную точку на горизонте, Мираж подал знак Кавалерии, охранявшему бочку, и тот выстучал условный сигнал по ее крышке, а затем, не дожидаясь ответа, снял ее и отложил в сторону. Из бочки первым выглянуло ружье, а после показалась и испуганная девушка, держащая его в руках. Слишком тяжелое для ее рук, ружье дрожало вовсе не от страха.
— Ох, не знаю, мистер… — с сомнением протянула Энни, обращаясь к Миражу, но не сводя своих прекрасных, как цветки фиалки, синих глаз с Кавалерии, — внешний вид ваших людей не внушает мне доверия…
— Успокойтесь, моя дорогая! — расплылся в улыбке Мираж. — Право же, вам некого в нашем кругу страшиться! Пес не кусает и даже не лает, если его не трогать, но такую красавицу, как вы, обещаю, даже если тронете, — не укусит.
— Спасибо за любезность, я уж как-то обойдусь без трогания чего ни попадя!
Кавалерия поморщился и молча убрался восвояси. Как только он отошел на расстояние пяти шагов, Энни резко упустила ружье вниз, ударив его стволами о край бочки. Двустволка громко бахнула об ободок, привлекая внимание остальных разбойников второй группы. Их реакция была разнообразной.
У мускулистого ученика кузнеца, отметившего в день Дела у Змеиного каньона отсутствие у банды принадлежностей для скалолазания, которого звали Франко, так и вовсе отвисла челюсть. Он снял свой берет — этот разбойник был единственный из банды, кто носил береты — скомкал его в руке и прижал к груди, видимо, выражая так свое приветствие и благодаря за честь, оказанную Энни, польстившей его своим присутствием. Проходивший мимо Мираж, поднял челюсть Франко вверх, щелкнув нижнюю об верхнюю, вырвал из его рук берет и, натянув убор ему на голову до глаз, прошептал на ухо: мечтая, помни, что ты червь, а она пташка!
