— Я вижу тебя, Ариец. Я чую твой страх, — слова, приглушенные потолочным перекрытием, то отдалялись, то приближались. — Когда ты будешь подыхать. Когда ты будешь подыхать, я впитаю твою энергию. Энергию смерти. Она сильна, она очень сильна. И намного сильнее энергии рождения. Душа еще не знает, к чему тянется… Но смерть. Нет ничего агрессивней энергии распада, энергии борьбы со смертью, с будущим небытием. С хаосом. Я выпью…
— У тебя крыша поехала, Хамер. За те три часа, что мы не виделись ты многое успел, — не выдержал Ариец. Бросил в темноту и на всякий случай сместился влево. Хотя, судя по всему, оружия у Хамера не было. А было б — давно пустил бы его в ход.
— Это для тебя три часа. А для меня годы. Я не считал, — голос затих, потом раздался левее. — Такой подарок для меня — ты. Сдохнешь.
— Это ты сдохнешь, тварь, — зло бросил Ариец.
— Я? — послышался хриплый смешок. — И не надейся. Инкубационные дети. Слыхал? Те, для кого нет рождения, нет и смерти. Я прошел анабиоз здесь, среди дерьма и мутантов. Они не сожрали меня, потому что не нашли. Зато я… потом повеселился. Я вижу в темноте, Ариец. Я могу сделать свое тело практически невесомым. Я восстанавливаюсь так, как ни один организм на земле. Я могу не есть, не пить и не спать…
Ариец устал слушать. Не поднимаясь в полный рост, он пошел вдоль стены. Сел, привалившись спиной к контейнеру. И замер, чутко реагируя на каждый звук.
Звук раздался совсем не с той стороны, с какой Ариец ожидал. Более того, на узкой дорожке между нагромождениями бетонных обломков он увидел Бармалея. Тот сидел на корточках, почти скрытый в норе между треугольником плит. Когда Ариец заметил, что делал парень, то почувствовал прилив сил.
— Эй, Хамер! — крикнул он. — Хватит прятаться как крыса. Спускайся. Поговорим.
— Без проблем, — с готовностью откликнулся Хамер. — Последний разговор в твоей жизни, сука. Не хочешь растянуть?
Высокий, крепкий, он возник справа. И туда же, с надеждой на успех, Ариец выпустил короткую очередь. Изрядно сбросивший и вес, и мышечную массу, Хамер покатился по земле. Поднятое облако накрыло его с головой и все равно — перед тем как щелкнул рожок Ариец успел заметить, как последняя пуля задела противника. Железной осой ткнулась в бедро, мгновенно окрасив порванную ткань в черный цвет.
Диггер не успел порадоваться. В следующее мгновение, окутанный серой мглой, Хамер ударил его ногой в живот. Удар, несмотря на то, что пришелся по прикладу автомата, отбросил Арийца к контейнеру. Что-то острое кольнуло под лопаткой, слева. От резкой боли потемнело в глазах. Потом коротко и ярко полыхнуло пламя. Выскользнул из ослабевших рук автомат, в который Ариец так и не успел вставить новую обойму.
— Ну что, диггер. Теперь поговорим?
Хамер медленно, вразвалочку, как заправский моряк, приблизился к сидящему на земле Арийцу. Нагнулся, схватил за грудки и вздернул вверх. Их лица оказались на одном уровне. Перед глазами у диггера возник желтый изогнутый ноготь.
— Сейчас я покажу тебе, что такое боль, — усмехнулся Хамер. На белом, грязном лице появилось подобие улыбки. — Я выколю тебе сначала один глаз, потом второй. А потом мы с тобой будем разговаривать. Долго. Пока ты будешь шляться здесь и выть от боли. И пока не сдохнешь.
Ариец ударил противника снизу в челюсть. Голова его откинулась и он на секунду ослабил хватку. Этого хватило, чтобы один за другим нанести удары по корпусу и снова в лицо. Раненное левое плечо свело судорогой. До такой степени, что на миг вместо ухмыляющегося Хамера перед глазами встал красный туман.
— Это все? — выпрямляясь в полный рост спросил Хамер. Струя крови из разбитого носа стекала по губам. Он ударил Арийца справа в живот. Тот успел поставить блок. Однако, то ли рано выставил вперед раненную руку, то ли удар был такой силы, что пробил защиту. Боль обрушилась на Арийца. Его согнуло пополам, вышибая из легких воздух.
— Это все, — сам себе ответил Хамер.
Есть боль, от которой видится только одна таблетка — смерть. И есть боль, с которой можно бороться как с любым противником, когда все решает простое правило «кто — кого».
Превозмогая одуряющую боль, из глубин памяти, как тяжелую артиллерию вытащил Ариец белое лицо мертвой девочки. Сжатые губы, перепачканную в крови тонкую шею и ледяную каплю, не тающую на груди.
Резко выпрямившись, собрав в кулак все оставшиеся силы, всю злость, Ариец ударил Хамера снизу в челюсть. Он вправе был рассчитывать, что удар такой силы способен отбросить противника. Ничего похожего не произошло.
Хамер лишь покачнулся. Но ему не повезло. Ноги его проехались по жирной грязи. Он поскользнулся. Неуверенно, словно сомневаясь в том, правильно ли он делает, Хамер взмахнул рукой. Ему не удалось удержать равновесие. Ноги скользили и он упал на спину. В лужу. Как раз туда, куда было нужно.
— Это тебе за Дикаря.
В руке Арийца возник пистолет. Раздался выстрел. Хамер дернулся, легко уходя от пули, нацеленной в лицо. Он еще не понимал, что все самое худшее для него уже случилось.