А вот и башни замка появились за крышами домов. Замок был невысоким, издали его не было видно. Они вышли на площадь. На ней не было ни души. Дождь опять припустил.
– Пошли пончики лопать! Угощаю! – Последних слов Мамаш не понял, но первых двух хватило с избытком.
Они вошли в первый попавшийся трактир. В нем Мамаш никогда не был, они всегда заходили в другой, где хозяином был папин кто-то (троюродный брат, но в родственных связях Мамаш был не силен). Отец очень не завидовал своему родственнику. Какая выгода быть трактирщиком? Готовь еду каждый день, чтоб все по Правилам свежее было, а потом выбрасывай, потому что никто ж не покупает. В базарные дни, конечно, другое дело, но сколько тех дней в году? Не-е, быть трактирщиком – одно разорение. Конечно, после закрытия можно все самому съедать и семью кормить, оттого все трактирщиковы дочки такие толстые и красивые. Приятно иметь красивых дочек. Но платья-то женам тоже надо покупать? Не-е…
В трактире, как и на площади, никого не было. В трактирах Земли-75 нет барных стоек и нет касс. Посетители приходят, садятся за пустые столы и начинают стучать ладонями или кулаками по столешницам. Хозяин или его помощники выходят и спрашивают, что надо. Около окон стоят другие столы, «полные», с горками плюшек и пончиков, чтобы с улицы было видно. Еще иногда на «полные» столы кладут всякие овощи. Соки и сок-соки разлиты в чаны, из них черпают кружками. Черпать имеет право только хозяин, а не те, кто будет пить. Эти правила Мамаш хорошо знал. Бьорки остановился посреди полутемного помещения и растерянно оглянулся.
– Эй! Есть тут кто?
Тишина. Мамаш деловито залез на расшатанный стул и начал барабанить кулаками по истертым доскам стола.
– Тише! Не хулигань! – цыкнул было Бьорки, но тут на шум высунулся невообразимых размеров толстяк в чудовищно грязном переднике, и Мамаш при виде его мигом угомонился.
– Ну? – спросил толстяк.
– Здравствуйте, – сказал Бьорки. – Мы с другом немного проголодались. Нам надо пончиков.
– Понч-ч-чиков??? – Брови толстяка полезли на лоб от крайней степени удивления.
В его представлении мира не было места двум пацанам, обнаглевшим настолько, чтобы просить милостыню, врываясь в дома, да еще требовательно стуча по мебели.
– Да, – подтвердил Бьорки, извлекая из кармана туго набитый кожаный мешочек. – Мы хотим пончиков и соку.
Хозяин с интересом уставился на мешочек.
– Там монеты? – уточнил он.
– Да. – Бьорки развязал тесемки и вытряхнул на стол несколько пластмассовых кругляшков, на каждом было написано: «Монета».
– Ого! – сказал Мамаш.
– Ого, – согласился с ним толстяк и тут же представился заученной после седьмого укола фразой: – Меня зовут дядя Кышкыш Чо, я тут повар и хозяин. Мой трактир называется «Чо». Заходите. Вам че?
На самом деле трактирщик был гораздо умнее; менее чем с девятью уколами трактирщиком не стать. «Заходите» и «вам че» он бы не сказал, если бы подумал как следует. Но может ведь человек растеряться при виде монет, ведь может?
– Нам, пожалуйста, десять пончиков, две миски крема, два сока… Что еще есть?
– Суп есть! – бодро сказал дядя Кышкыш.
– Отлично. Два супа.
– Каша есть. – Брови трактирщика медленно принимали привычное положение.
– И две каши.
– Рагу Гу есть.
Может, этот мальчишка – вор, и его ждет Фтопка от ангелов или фшлепка от родителей, но разве это его, Кышкыша, дело?
– Дайте два.
Мамаш продолжал сидеть с открытым ртом. Он не вполне понимал, что происходит.
– Сок-сок есть, – шепотом намекнул хозяин.
– Нет, этого нам не надо, – категорически отверг предложение Бьо. – А вода есть?
Во всех трактирах вода была бесплатно, но Бьорки об этом было неизвестно.
– Ну да, – сказал трактирщик и обернулся в угол заведения к некому подобию крана.
Потом сгреб горсть монет и, невероятно счастливый, укатился на кухню. А Бьо подошел к крану и достал из сумки пустую бутылку. Лещща Мымбе осторожно высунула мордочку наружу.
Кран был хитрый. Вроде бы обычный кран, как на Земле-12, и раковина. Но носик крана был расположен слишком низко, а сливное отверстие в раковине – слишком высоко, сбоку. В итоге получалось так, что раковина была постоянно наполнена водой. А струя из крана била ниже уровня воды. То есть помыть руки можно, только сунув их в раковину. А попить как?
Вода в раковине была коричневая. Бьо открыл кран и подождал немного. Вода медленно очищалась, причем грязная вода из слива по обломку трубы стекала в стоящее у стены помойное ведро. Ведро уже заполнилось наполовину, а содержимое раковины не стало намного чище.
– Нет, так дело не пойдет, – пробормотал Бьорки, закрывая кран. – Эй, дядя Кышкыш!
Дядя не появлялся. Бьорки заколошматил по столу. Это возымело действие.
– Ну?
– Мне нужна кружка, – сказал Бьорки. – Пустая. И полотенце. Чистое.
– Нету, – покачал головой Кышкыш, потратив всего каких-нибудь пять минут на раздумья.
– Монету дам! – пообещал Бьорки.
Кышкыш вдруг испугался:
– Нету, нету! Нельзя!
«Наверное, это правда запрещено Правилами!» – разочарованно подумал Бьорки. Кышкыш ушел. Мамаш вылез из-за стола и подошел к крану.
