Дюшка вздрогнул. Потом стер со лба разом выступивший пот. Потом у него подкосились коленки, и он вынужден был опуститься на кровать. Потом у него начали предательски дрожать губы. Потом он заплакал. Потом сполз на пол. Потом вытер слезы и бросил Диму Чахлыка обратно в подушки. Дима упал лицом вниз. Теперь перед глазами была только темнота. В этой темноте Диме было слышно, как истерически смеется тот, кого он когда-то берег и спасал. Тот, кому подстраивал разные неприятные ситуации. Тот, над кем они с Роном снисходительно подсмеивались. Тот, кого они любили. Тот, кому они желали добра. Своего добра, ангельского. Ведь все другое добро Дима, даже став куклой, по-прежнему считал злом.
Прошло довольно много времени. Сколько – Дима не знал. Иногда он отключался, словно засыпал с открытыми глазами, только без снов. А потом приходил в себя и удивлялся тому, как мог заснуть, испытывая такой стресс. Пытался сообразить, куда он попал, и вновь отключался. Наконец дверь опять открылась.
Кто-то включил в комнате свет. Дима был прижат к подушке не очень плотно, и полоску света сбоку заметил.
Клюшкин был в новой одежде, не в той, которая была на нем утром. Он взял в руки Диму и аккуратно посадил его в подушки.
– Ну, вот мы с тобой и попали в сказку, – прошептал Дюшка. – Дим, прости меня, что так получилось. Понимаешь, я никогда не хотел тебе зла. Но и никогда не считал тебя своим другом. Мне и в голову не могло прийти, когда я шел по белому следу нити…
И Дюшка расплакался. Прямо как маленький.
Дима не понял, о какой сказке идет речь. Мифы и предания ангелов начисто улетучились из его памяти. Но он подумал о том, что теперь, когда Дюшка догадался, что он – Дима, что-нибудь изменится.
– Жалко, что ты меня больше никогда не услышишь, – сказал Дюшка.
«Но я слышу тебя!» – мысленно возразил Дима.
– Ты был классным ангелом.
«Ты ошибаешься. Знаешь, сколько глупостей я наделал?»
– Но тебе никогда было меня не понять.
«Да я понимал тебя лучше, чем ты сам, дурачок!»
Клюшкин встал с кровати, походил по комнате. Опять заговорил:
– Ладно, ничего. Так даже лучше. Ну что бы я делал в вашем мире, сам подумай? Все равно, если говорить начистоту, я ни капельки не разделяю ваших взглядов на жизнь. А на загробную жизнь – звучит-то как! – и подавно…
Дюшка говорил, продолжая ходить по комнате. Он то появлялся перед глазами Димы, то превращался в размытое пятно.
– Ладно, я не буду поднимать тему конца света, понимаю, что это решалось без твоего участия. Но остальное… Ризи вы к себе не собирались брать, моих родителей и сестренок умотали в пленку… А тут мы с Бесом вместе, и Эля даже. Элька такая счастливая, ты б ее видел!
Дюшка улыбнулся. Слезы его уже высохли, и нос постепенно терял томатный окрас. Дима отчаянно пытался перейти в тонкое состояние. Он помнил о том, что раньше умел становиться почти прозрачным, а еще превращаться в газ и в такие штуки. Как же они называются?
– Элька даже не представляла, что в природе могут существовать такие замечательные места, как У-У. Мне кажется, они с Ризенгри могут быть очень счастливы. А я. Я тоже могу быть счастлив. Могу. Почему бы нет? Варю вы не спасли, но… Кроме любви, в жизни есть ведь еще и другие штуки, правда? Работа, хобби, математика… Дела есть. Друзья есть. Я им не скажу правду, никогда не скажу. Про нити ничего не скажу, ни за что… А название «Маленькие Каникулы» – это же только название, причем ваше название, ваша версия. Если я все буду делать правильно, не так, как в вашей сказке, то мы тут можем развлекаться хоть целую вечность. И без всяких там ангелов. С их дурацкими принципами! Вот!
Дрыньк! Дилиньк! Дон-дон!
– Да, я тут… Нет… Рядом, рядом… Сейчас к вам подойду… – Голос Дюшки, говорящего по телефону (Дима догадался о том, что вот эта клипса на ухе – что-то вроде местного телефона), был совсем другой, уверенный, даже веселый.
Но вот он окончил телефонный разговор, вновь обратился к кукленку, и тон его голоса опять стал жалким, извиняющимся.
– По правде сказать, я пока еще толком не понял, куда мы попали, в сказку, не в сказку… Еще предстоит разобраться. Ну, а если что пойдет не так, я теперь примерно знаю, что делать, попытаюсь сам, без чужой ниточки. Но я все-таки очень благодарен судьбе за то, что она подкинула мне этот белый след в тумане. Я не знал, куда он меня приведет, не знал, что тебя тут вот так…
Дюшкины глаза опять заблестели, но плакать на этот раз он не начал.
– Я вырос там, в этом тумане, – продолжил он. – Пока был там, жил там, совсем один. И я не знал, долгое время не знал, что ты тоже там. Капсулы с Ризи и Элей видел, а тебя – нет.
«О каком тумане он толкует? – тщетно пытался сообразить Дима. – О каких каникулах? Чей белый след? И почему я не могу не только двигаться, но и выходить в тонкое состояние? Я перестал быть ангелом?!»
– В любом случае, что произошло, то произошло. Не в моих силах что-либо изменить, хотя я понимаю, что уже не являюсь человеком и отвечаю абсолютно за все, что происходит в мире.
