Арви лег на траву справа от хозяйки, безразлично дернул ухом и отвернулся. Настороженные взгляды от кота не отлипали, над поляной какое-то время висела наполненная стрекотом кузнечиков тишина.
— На, дед, поешь! Тут тебе хватит, потом еще сделаю. Рон, ты весь хлеб догрыз? Оставил бы деду, молодой ведь, сил и так хватает.
Тетка суетилась вокруг группы, бесконечно командовала и держала в руках такой же котелок.
Марика не могла понять, что раздражало больше: непререкаемый тон Лизи (именно так бабу в платке называли другие) или же наличие волшебной посудины, которую та держала в руках.
Такой же котелок. Где она его взяла, нечисть? Тоже у тотемов?
Нет, не похоже. Платочница, кормившая всех подряд (видимо, одним и тем же) и бравурно изображающая из себя лидера группы, повара, няньку-воспитательницу и командира в юбке, постоянно что-то на нем крутила — не то вделанные в стенку ручки, не то кнопки. Да, принцип действия горшка был иным. Перед появлением еды Лизи точно не молилась, не складывала вместе руки, не закрывала глаза, ничего не бормотала — Марика бы заметила.
После трапезы присутствующих начало снедать бездействие.
Солнце докатилось до наивысшей точки и поползло на обратную сторону небосвода, тени удлинились.
Споры по поводу дальнейших планов то утихали, то возобновлялись вновь.
— Из чего тут делать веревки? Лиан нет, а плести я не умею, — отбрехивался, словно престарелый пес на мелкого кота-задиру, Рон. — Простыней нет, одежды не хватит, даже если все в трусах останемся.
— Может, снова пойдешь, поищешь другой путь вниз?
— Ты же ходил!
Тэрри насупился.
— Ходил. И не нашел. Но нужно же чего-то делать?
Дед, казалось, прикемарил, «музыкант» откинулся спиной на рюкзак и с той самой поры, как Марика ступила на поляну, не произнес ни слова. Все устали. От ходьбы, от лени, от незнания того, что делать дальше.
Только баба, в силу наличия гена повышенной активности, не унималась, продолжая забрасывать всех отдававшими глупостью и плесенью идеями, от которых Марика, как от запаха лакрицы, морщилась.
— Здесь все испытания не зря. Есть обрыв, значит, есть выход. Давайте подумаем, родненькие, раскинем мозгами…
Как будто без тебя никто не думает…
— Может, нам попросить кого-то надо, кто сверху сидит, спеть ему или сплясать, жертву какую принести…
Тебя бы и принести, болтушка.
— …Может, он ждет, чтобы мы какой-нибудь ритуал совершили?
— Кто? — без интереса спросил Тэрри и почесал ногу.
— Ну, тот, кто все это придумал, весь этот Уровень.
— Нужны ему наши ритуалы.
Лизи умолкла: ее энтузиазм не нашел поддержки.
Марика отвернулась, посмотрела на Арви, прикрыла глаза.
Хоть она и сидела в тени сосны, все равно припекало. Хотелось пить и есть, но котелок при чужаках доставать хотелось еще меньше — хоть у тетки и был подобный, свой афишировать ни к чему. Голова гудела утомившимися шмелями-мыслями, кружившими над застекленной оранжереей: почему обрыв? Почему одна тропа? Что за странная ловушка? Мост не построить, обойти, судя по длине отвесной стены, не получится; вниз, надеясь на чудо, прыгнуть никто не решится. Странно все это.
Пойти назад? Посмотреть, не разветвлялась ли где тропинка? Еще раз внимательно приглядеться к дороге — должна же быть подсказка!
Марика насупилась и достала из рюкзака карту.
Вот голубые кристаллы, вот лес, вот очередной фонтан. Но фонтан нарисован сразу после леса, то есть где- то впереди, а не сбоку или позади, значит, возвращаться смысла нет. Тогда куда, вниз? Карта вовсе не поясняла, что в какой-то момент мир сначала будет лежать на плато, а потом вдруг сместится на уровень ниже. Эдак километра на полтора.
— Что делать, Арви? Ума не приложу.
Она по привычке начала разговаривать с сервалом.
— Здесь сидеть бессмысленно, надо куда-то идти.
Арви какое-то время смотрел на нее, не мигая, затем, к огромному удивлению, коротко кивнул.
Кивнул. Кот!
Марика отвесила челюсть.
— Ты только что кивнул, или мне показалось?
Пушистый бросил на нее безразличный взгляд и отвернулся.
Нет. Показалось. Коты не умеют кивать.
Марика с минуту настороженно сверлила взглядом сервала, затем вернулась к изучению карты, а не найдя подсказок, потянулась за зеркалом.
— Привет, безымянное. Помоги, пожалуйста!
«Говори».
— Обрыв. Идти некуда, все сидят. Куда же двигаться?
«Когда сам не можешь себя вести, позволь вести другому».
— Но кому?
«Рядом с тобой проводник. Попроси его».
— Проводник?
Марика опешила. Потом повернула голову и принялась незаметно изучать сидящих в центре поляны людей.
Кто из них — Тэрри? Он сам запутан и дороги не знает. Рон тоже. Дед проводником быть не может, баба в платке аналогично, иначе давно бы вела остальных, привязав свои панталоны к палке и размахивая ими, как флагом. «Музыкант»? Тот вообще спит, положив голову на руки, волосы свисают до земли. С чего бы он, будучи проводником, спал? Или все-таки подойти спросить?
— Зеркало, ты ничего не путаешь? Вот Майкл, тот, с кем я вчера у костра сидела, — проводник, но его не позвать.
