«Вы так посмотрели, что сразу стало ясно, о чем вы подумали», — хотелось ей ответить, но в этом случае она даже себе напомнила бы истеричку.
— Не сказали, но… кивнули…
— Я кивнул в ответ на мысли, что красивые девушки редко остаются одинокими. И это хорошо.
Сесть бы в медный таз, облиться смолой и обсыпаться перьями. А потом этим тазом сверху и накрыться, честное слово. Вот зачем тему начала? Зачем продолжила? А она ведь мастер додумывать ерунду… Хотелось вздохнуть, выпить стакан вина залпом и еще с час извиняться. А лучше сразу накрыться с головой пледом, чтобы не сморозить очередную глупость.
— Простите. Я не то подумала.
— Все в порядке. Это с каждым случается.
Марика в очередной раз удивилась способности Майкла сглаживать углы. Без упрека и укоризны, без скрытого подтекста. Просто фраза — и становится легче.
«С каждым случается. Как будто и с ним тоже…» — съехидничал вредный голос.
И все равно: сколько понимания, сколько той самой мягкости, когда она позволила сказать лишнего. Все, впредь она будет думать только хорошее. Или вообще не думать.
В пустом стакане одиноко прилепилась к краю палочка корицы. Почти прогорели, судя по притихшему за спиной треску, дрова в камине.
— Думаю, вещи выстирались, — Майкл посмотрел на часы. — Пойдем посмотрим, да покажу вам заодно вашу комнату.
— Хорошо.
Она неуловимо вздохнула (не стоило все же начинать ту тему), бросила взгляд на застывшие за окном горы и поднялась из теплого, насиженного кресла.
В спальне пахло смолой.
Уютный деревянный интерьер, две картины, одно окно, бордовые в белый цветочек занавески и полутораспальная кровать, стеганое покрывало аккуратно сложено на стуле — все это она заметила до того, как погасила свет.
А теперь тускло светила в темноте на лицо поверхность зеркала.
— Я дура, Лао! Я совсем ничему не учусь! — шептала Марика, лежа под одеялом.
«Учишься. Но результаты не всегда видны сразу».
— Что мне, делать было нечего? Зачем заговорила про его девушку?
Зеркало промолчало так же тактично, как до того и сам Майкл.
— У-у-у…
Ей все еще хотелось шлепнуть себя по лбу ладонью.
— Язык бы завязать в узел, чтобы не болтался…
Сквозь занавеску светила луна, снаружи не доносилось ни звука. Приятно пружинил под спиной матрас. Какое-то время Марика смотрела на цветочный рисунок на фоне белого диска, затем пожевала губами и перевела взгляд на Лао, где уже высветились буквы:
«Научись не укорять, но делать выводы. Ничего страшного не случилось. Никогда не случается ничего страшного. Все в голове».
Да, в голове.
Все только в голове.
Опираясь на эту утешающую мысль, Марика постепенно успокоилась.
Хорошо все-таки, что она решилась переночевать здесь. Тепло, уютно, приятно пахнет.
«Надо бы найти Арви… Завтра надо обязательно найти Арви…».
То были последние связные мысли, прежде чем она провалилась в сон.
Утром вид стал вовсе завораживающим.
Отчетливо прорисовалась неровная полоса белых шапок гор, упирающаяся в звенящую синеву неба; теперь можно было разглядеть оттенки каменистых прожилок и глубокий насыщенный цвет прогалин.
Несмотря на яркое солнце и отсутствие сильного мороза, изо рта вырывались клубы пара. Застегнутая на все пуговицы толстовка не спасала от пробирающегося под ткань холода, даже выстиранная накануне водолазка показалась не душной, как день назад, а тонкой и почти прозрачной — бесполезной против выстуженного воздуха.
И как она терпела этот холод тогда, в первый день?
Марике вспомнились заледеневшие в варежках пальцы и собственное отчаяние — тогда хотелось сбежать.
Теперь пальцы грела кружка с кофе, рядом смотрел на уходящую по снегу вниз тропку Майкл, и никуда сбегать не хотелось. Хорошее, пусть и морозное, утро, хорошая погода, хорошее настроение. Впереди дорога, а позади ночь в тепле. Добро пожаловать в день номер шесть.
— Я постараюсь простроить для вас короткий путь. Просто следуйте ему и ни о чем не думайте. Дорога выведет вас вниз, к той стоянке, где вы хотели заночевать. Оттуда пойдете дальше.
— Поняла.
Приятно пах порошком выстиранный накануне шарф. Обутые в толстые носки и сапоги ноги просились в путь.
Майкл на секунду прикрыл глаза, губы его едва заметно задвигались, произнося неслышные слова. Описали полукруг руки. Марика не стала смотреть — от яркого света слезились глаза, — отвернулась и сделала глубокий вдох, втянула как можно больше чистого воздуха. Подумала, что если включить воображение, то можно легко представить, что она не непонятно где, а на зимнем лыжном курорте. Отдыхает. Пьет кофе, чтобы потом натянуть лыжи, взять в руки палки и с восторгом, оттолкнувшись что есть силы, поехать с горы.
Красота.
Может, просто стоило взять путевку на горнолыжный курорт?
Нет, навряд ли поездка туда сравнилась бы по полезности.
— Все, готово. Можно идти.
