Новой атаки не состоялось: не успела незнакомка в очередной раз оскалиться и броситься вперед, как на капюшоне ее толстовки сжалась крепкая мужская рука — хрустнула пришитая к вороту ткань. Мокрая ведьма, хрипнув, повисла на собственной куртке взятым за шкирку щенком.
— Алисия Грит, вы обвиняетесь в нарушении пункта два тринадцать — нападении на другого человека, находящегося на Уровне: Магия с целью вымогательства, за что подлежите принудительной эвакуации. — Позади дамы в мокрой толстовке стоял уже знакомый Марике мужчина, тот самый, не захотевший делиться сосисками. Сейчас вблизи он казался еще выше; хмурое, сосредоточенное лицо, жесткий бескомпромиссный взгляд. — Так как вы уже запросили об эвакуации, она произойдет немедленно, но за нарушенные условия пребывания на вас будет наложен штраф, о котором Комиссия уведомит вас дополнительно. Это ясно?
— Ясно.
Алисия побежденно смотрела в сторону; по ее щекам лились тяжелые слезы. В тот единственный момент, когда она повернула голову и встретилась глазами с Марикой, та прочитала одно: «Ненавижу. Ты могла меня спасти…»
От невысказанного вслух обвинения сводило зубы; Марика смалодушничала и отвернулась. Упрямо поджала губы и выдвинула подбородок вперед.
Она не повернулась ни тогда, когда обиженный взгляд жег ей затылок, ни тогда, когда прямо в воздухе, повинуясь жесту мужской руки, за ее спиной открылась белая округлая дверь.
И только когда странное гудение стихло, а ощущение присутствия других пропало, Марика медленно повернула голову, убедилась, что за спиной никого нет, и устало, чувствуя себя разбитой и опустошенной, опустилась на траву.
— Распишись здесь.
Изольда дождалась, пока на бумаге появится нужный росчерк, положила документ в верхний ящик стола и сочувственно посмотрела на Морэна.
— Всякие бывают, да?
— И не говори.
— Да, за годы мы видали всяких, но чтобы таких… неуравновешенных…
Бабка задумчиво постучала розовым ластиком, приделанным к головке зеленого карандаша, по столу, выдвинула пульт, скрывающийся под деревянной поверхностью, и спросила:
— Тебя куда?
Майкл, до того погруженный в свои мысли, качнул головой; хотел было попросить настроить портал на собственный коттедж, но передумал. Вспомнил про оставшуюся на поляне женщину. Можно, конечно, пропустить вежливый этикет и не интересоваться состоянием ее здоровья — сама пришла на Магию, пусть сама и идет, — но в затылке свербило чувство незавершенности. Один из процессов не закрыт — диалог, поступок, какой-то шаг, возможно, важный шаг, — надо вернуться и доработать.
— Туда же.
— Уверен?
— Да.
— Как скажешь.
Изольда нажала несколько кнопок и задвинула — легко и привычно катнула — пульт обратно в стол.
— Готово.
Мужчина коротко кивнул и направился к двери.
— Чаю, может, попьешь со мной?
— Некогда, спасибо.
Когда дверь открылась и закрылась, бабка покачала головой и проворчала.
— Всегда ему некогда.
На скамье булькал пузырями только что вскипевший чайник, рисовал горячим паром на стене влажную дорожку.
Всем хороша эта работа, вот только печенье, щедро поставляемое Комиссией в офис, постоянно приходится есть в одиночку.
Администраторша протяжно вздохнула, оперлась узловатыми пальцами на стол, поднялась и поплелась в подсобку за чашкой.
— Вы в порядке?
Тучи тяжелели. Еще минута-две, и пойдет дождь. Или снег.
За спиной журчал ручей; ветер раскачивал ветки кустов и приминал траву.
Она сидела молча — бледная, хмурая, — держалась за собственный рюкзак и смотрела вдаль: то ли на горизонт, то ли внутрь себя. Грустные глаза, поджатые губы. На лицо попытка стабилизировать эмоциональный фон, не слишком успешная, однако, но по крайней мере попытка.
Боец, хоть сама того и не признает.
Какое-то время Майкл ждал ответа, затем отступил — не хочет говорить, и не надо. Внешних повреждений не видно, а моральная травма — это проблема того, кто позволяет ее себе нанести.
Он отвернулся и задумался о том, куда направиться дальше — до начала занятий больше часа, — но решения принять не успел: Марика вышла из ступора, наклонила голову и посмотрела на него с грустной улыбкой. С такой улыбкой, как ему помнилось, обычно смотрели вернувшиеся с Войны: «Мы сделали все, что могли, но не получилось, понимаете? Не получилось…»
Ее последующие слова резонировали его мыслям.
— Зеркало говорило, не упусти. А я упустила, понимаете? Может быть, она могла ответить на мои вопросы, но…
Последнее «но» повисло в воздухе. Категоричное, фатальное, необратимое.
— На какие вопросы?
— На какие?
Темноволосая женщина тяжело вздохнула. Майклу показалось, что предыдущие двое суток морально состарили ее. Да, мудрость не дается легко. Никому не дается.
— Эти фонтаны, что обозначены на карте… я попробовала два из них, очень странные.
Морэн замер.
— О чем, собственно, речь?
— Вот об этом.
Вжикнула молния рюкзака; на свет появилась сложенная вчетверо карта.
— Видите? Вот их обозначения. — Длинный ноготь постучал по спиралевидному символу. — Я не удержалась, посетила два.
