Дед убрал руку и шагнул к экрану правее; Марика автоматически отступила. Со второго камня смотрело мимо нее вглубь пещеры лицо женщины: пухлые губы, по-рыбьи выпуклые глаза, курносый нос.
— Ида Лестетчер. До того, как заболела приступами мигрени, часто впадала в депрессии, пребывала в беспричинных расстройствах и меланхолии, не умела найти способ радоваться жизни. После излечения приобрела совершенно иные качества характера: неиссякающий оптимизм, веселость, легкость. Далее, Эдгар Даткинс, машинист, живущий в Ревенпуле…
— Зачем вы мне все это показываете? — прошептала она, глядя на очередные два портрета «до» и «после», где на «после» человек выглядел неизменно лучше.
— Пока просто смотрите, слушайте, пытайтесь анализировать. Больше вам подобной сводной статистики никто не предоставит. Итак, Эдгар Даткинс: до болезни Гаррисона страдал излишней обидчивостью, постоянно искал в других причины собственных неудач, считал, что идеален, но никто этого не замечаел. После излечения научился видеть хорошее в людях, отыскивать их положительные стороны…
Марика во все глаза рассматривала портрет обрюзгшего, похоже на грызуна, мужчину — это он-то идеален? Вот уж где самомнение…
— Мика Лайван, исключительно эгоистичный и самовлюбленный человек вдруг перестал быть таковым, когда сумел избавиться от смертельного недуга — поражения кожи вирусом Краго — и основал фонд пожертвований в помощь бездомным, а также создал новый исследовательский институт.
Старичок неторопливо двигался по периметру пещеры — зажигались и гасли под его рукой зеркала, беспрерывным потоком сменяли друг друга незнакомые имена. Марика слушала, затаив дыхание.
— Эстель Бьенсон… очень завистливая особа… подхватила болезнь Шугуа, причем сразу в четвертой стадии, что случается крайне редко… знаете, насколько сильно она поменялась, излечившись? Вы не поверите… А Раян Бэйли? Этот человек презирал все и всех, не было ни единого человека, которого бы он уважал… Болезнь почек… Излечился… Здесь у нас Саманта Роуз: она любила «хаять» не только людей, но и Творца. Каждую ночь, вымещая злость… Заболела ахронемой печени… Не вылечилась. Доминик Пойнт… Эмилио Блант… Рашель Миллиони…
Кто-то вылечился, кто-то не вылечился, но тот, кто сумел исцелиться, — изменился. Марика, у которой от обилия имен и названий различных заболеваний начала кружиться голова, поняла это совершенно точно.
— Вы проводите параллель между болезнью и изменением качества характера. Вот что вы делаете.
— Именно так. А что такое есть болезнь, что? Вы дали мне неверный ответ, предположив, что это наказание.
— Тогда что же — панацея от грехов?
— Хотите, я покажу вам ваши потенциальные болезни, и какие изменения произойдут с вами после этого?
— Не хочу, — выдавила она глухо, — вы обещали, что не будете пугать. Не хочу.
— Хорошо, как скажете, — примирительно покачал головой Хранитель, — не хотите, и не буду.
Он убрал руку с погасшего камня-зеркала и положил ее сверху на ту, что уже держал на посохе; качнулся вперед. Пещера вновь погрузилась в полумрак, подсвечиваемая лишь поднимающимся от голубоватого песка светом.
— Неужели вы еще не сделали верного вывода? Не увидели, что любая болезнь есть не что иное, как урок. Урок, который обязательно стоит преодолеть?
— А что, без болезней лучше стать нельзя?
— Иногда можно, иногда нет. Вы ведь знаете, что люди иногда не слышат.
— Не слышат чего?
— Садитесь, — старичок мягко указал на песок, — он теплый. Мы немного побеседуем, это не займет много времени.
Чувствуя, как дрожат колени, Марика опустилась на влажное дно Грота.
— Каждой болезни есть предвестник, вы не замечали? Множество признаков, указывающих на ее приближение. И этими признаками могут служить не только физические недомогания, но, в первую очередь, эмоциональный дисбаланс. Верно? Вы начинаете злиться или расстраиваться, обижаться, гневиться, испытывать крайние степени различных эмоций — это уже дисбаланс, поверьте. Многие не замечают, а зря: на подобное всегда стоит обращать внимание.
— Хорошо, но болезни возникают не только от эмоционального дисбаланса, так?
— Большинство, как ни странно.
— Есть еще инфекции, вирусы, бактерии…
— Марика, — прервал призрак, взмахнув ладонью, — как вы думаете, все-таки зачем человеку болезни? Даже если от вируса?
— Не уверена. Не знаю. — Она напыжилась, надулась. Не хотела смотреть старичку в заботливые глаза — тема тяготила; хотелось вернуться наверх в палатку и лечь спать.
— Чтобы человек чему-то научился, развился. Болезнь есть не что иное, как предостережение или предупреждение о том, что о чем-то стоит задуматься. Осознать, проанализировать, изменить. Чаще всего это касается поведения. Если человек слышит «сигнал» до того, как наступает критическая стадия заболевания, и задумывается — не просто задумывается, но делает верные выводы, — хворь отступает сразу же.
— Но как кто-то может услышать «сигнал»? Откуда?
