Дэйну казалось — еще чуть-чуть, и Ани покажет ему свой маленький кулак — распустит, наконец, сдержанность и рассмеется в голос, но та пока держалась.
— Не надо платьев.
— Как скажете… Хотя, что накуплю, то и будете носить. Носки, мыльные принадлежности? Есть предпочтения в запахе геля для душа?
Теперь она смотрела на него, распахнув глаза.
— Вы что, каждую неделю это делаете?
— Что именно?
Дэйн выпучился в ответ.
— Приводите сюда незнакомок, отшибаете им память, а затем задаете все эти вопросы?
— Я похож на маньяка?
— Ну… Чуть-чуть.
— Вот, спасибо! Всегда думал, что похож на кого-нибудь получше.
Отшибает память? Она думает, что он отшиб ей память намеренно? Подозревает его?
— Просто у вас такой тщательно спланированный список вопросов, будто вы повторяете его каждую неделю.
— Нет, чтобы похвалить! Мол, заботливый, хороший, умный. Обо всем подумал…
— Ну, да, обо всем… Совсем обо всем.
— Еще не обо всем!
Эльконто притворно нахмурился.
— Вы что, не помните? Мы пока еще на стадии «накупил кучу барахла»…
— А долго эта стадия будет длиться?
— Что?
— Она начинает мне нравиться.
Дэйн откинулся на спинку стула, сложил руки на груди и проворчал:
— У-у-у… Женщины!
Спустя несколько минут они закончили определяться с размерами вещей и перешли к еде.
— Что вы любите в еде?
— Не знаю. — К Ани вернулось смущение. — Не помню.
— Ну, есть вы, любите?
— Издеваетесь?
— Значит, любите. Осталось выяснить «что». Предупреждаю, я готовить не умею, не могу даже яичницу пожарить. Как-то пробовал — вышло горелое дно и болтанка сверху — я выкинул ее в мусорку, так что не рассчитывайте на столовый сервис. Все, что я ставлю на огонь, становится несъедобным.
Она улыбалась так мило, что Дэйн засмотрелся. В зеленоватые глаза вернулись живые искорки, на щеках вместо пунцовых пятен красовался здоровый, приятный румянец. Пациентка явно шла на поправку — метод «шуток» работал. Значит, Стивен прав — через десять-двадцать дней Ани может полностью «выздороветь», а, значит, до этого момента необходимо продолжать в том же духе — возрождать в здоровом теле новые, счастливые воспоминания.
— Ну, мисс? Я могу купить вам йогурт, овсянку, сосиски, хлеб, сыр, джем или эти… как их? Которые заливают молоком…
— Кукурузные хлопья?
— Да, они самые.
— Их я люблю. Кажется.
— Отлично. С завтраком разобрались. Что на обед?
— Рыба? Курица?
— Я предупредил — готовить не умею, а вас спрашивать не имеет смысла. Предоставлю вам кухню, и будете вспоминать, умеете ли вы пользоваться утварью.
«— Ножами умеешь точно». Он прогнал эту мысль.
Ани-Ра растерянно огляделась вокруг — видимо, пыталась припомнить, владеет ли кулинарными навыками; между тонкими бровями прорисовалась морщинка. Дэйн тут же прервал ее мыслительный процесс, который, как он полагал, на этой стадии вновь приведет к головной боли.
— Слушайте, оставим это пока. В супермаркетах полно всяких полуфабрикатов. Пакетиков с готовой едой. Готовых пакетиков.
— Говнопетиков.
— Что?
Она снова улыбалась; казалось, солнце вплетается в ее улыбку, вторит ей. Его рука зависла над списком продуктов.
— Я подумала, что эта шутка была бы в вашем стиле.
В его стиле? Она уже пыталась предполагать, что в его стиле, а что нет? Хороший, живой ум. Эта мысль наряду с недавними воспоминаниями об Ани-Ра вызвала некий дискомфорт, показалась сюрреалистичной, но уже через секунду Дэйн рассмеялся.
— Вообще-то, да, в моем стиле. Так вы будете есть еду из говнопетиков?
— Супы, которые надо заливать кипятком и в которых плавает две горошины?
— И три листика укропа.
— И четыре лапшины?
— В лучшем случае…
— Не буду.
— Тогда нам придется ходить в рестораны. Каждый день. Я, в общем-то, не против, но придется заодно купить вам журнальчик.
— Зачем?
Босая нога Ани покачивалась над ковром; тонкие пальцы крутили против часовой стрелки опустевшую фарфоровую кружку.
— Чтобы вы могли в него уткнуться и не думать о том, что вам нужно постоянно созерцать напротив мою ряху. Быстро надоест ведь…
Шорох фарфорового дна по столу прекратился; кружка в пальцах остановилась, а взгляд серо-зеленых глаз застыл — Ани о чем-то задумалась. Интересно, о чем — о названии журнальчика или о его «ряхе»?
Чтобы не выдавать собственного смущения, Дэйн уткнулся в список, перечитал его, затем подписал внизу.
«Купить корм для Барта».
Он думал, будет сложнее.
Дискомфорт в общении, неудобные вопросы, постоянная натянутость, незнание, чего ждать друг от друга, попытки наладить хотя бы один ветхий мост, чтобы сделать навстречу робкий и никому не нужный, в общем-то, шаг. Не подруга — просто ненадоедливая соседка — это все, на что он мог рассчитывать, но она улыбалась. Ани улыбалась.
И это что-то меняло.
Она воспринимала его шуточки и шутила в ответ; Эльконто не мог припомнить представительниц женского пола адекватно реагирующих на его «болванное» поведение, но эта могла.
Говнопетики, надо же…
