Сергей (по всей видимости, он был у ополченцев неким начальником), держа в руках пачку документов, листал страницы военных билетов и называл фамилии. Пленные отвечали коротким криком: «Я»! Вдруг в стопке официальных бумаг оказался какой-то белый листок. Сергей развернул бумагу и с удивлением уставился в нее взглядом. Даже с такого приличного расстояния Петро узнал в этом листке фотографию своего зада. Он понял, что Мурзик не выбросил ее, а заботливо вложил в свои документы, и теперь это «сокровище» досталось ополченцам. Сердце Москалюка обдало чудовищным холодом. Эта стужа была гораздо ужасней космического мороза, пожиравшего пламя звезд. Никакой абсолютный ноль не мог сравниться с тем куском льда, который возник в груди у Петро и заставил его пошатнуться в строю.
Мурзик, стоявший рядом с ним, схватил его под руку и тихо спросил:
— Петруха, что с тобой?
— Все нормально, — ответил Петро, медленно приходя в себя.
Сергей, рассмотрев изображение, вдруг звонко рассмеялся. Окружавшие его соратники недоуменно посмотрели на него, и он, махнув на них рукой, выстрелил взглядом в строй пленных. Его глаза быстро прошлись по первой шеренге, и пошли в обратную сторону. Петро, стоявший во втором ряду, просто зажмурился. Но, услышав второй взрыв смеха, взглянул на окружающий его мир и встретился взглядом с Сергеем.
Тот, по-приятельски подмигнув своей жертве, отвернул голову в сторону окружавших его военачальников, и начал им что-то рассказывать. Но звук разговора вдруг заглушил рев моторов и скрежет гусениц. Из-за угла на площадь выехали три самоходные гаубичные установки.
«Акация» — подумал Петро, вглядываясь в стопятидесятидвухмиллиметровые пушки, торчавшие из башен самоходок. На каждом дуле красовался жуткого вида набалдашник, именуемый дульным тормозом. Москалюк вспомнил веселого эстонского хирурга и ворвался в восхитительный своей бесчувственностью обморок, внутри которого было все равно, что сейчас происходит на свете, с какой речью президент выступает в Верховной Раде, и зачем на площадь маленького поселка въехали бронированные чудовища.
Но Мурзик не дремал. Он подхватил обмякшее вдруг тело Петро и хорошенько его встряхнул. Москалюк открыл глаза.
— Ты что? — прошипел Мурзик.
— Все нормально, — слабым голосом ответил Петро.
Вдруг раздался громкий свист и позади строя бабахнуло! Петро почувствовал резкую боль в районе своего копчика и услышал чей-то крик:
— Ложись! Укропы минометами шпарят!
Но было уже поздно. Осознав, что он ранен, Петро привычно потерял сознание и повалился ничком на асфальт. Он уже не видел, как Мурзик, подволакивая поврежденную осколком правую ногу, пытается снятым с себя бушлатом сбить пламя с его горящей задницы, и как Нечипурло бежит к ним с огнетушителем в руках, сдернутым с пожарного щита. Петро находился в состоянии, полном прекрасной бессознательности, и совершенно не желал возвращаться в этот ужасный мир, постоянно атакующий его в самую многострадальную часть бренного тела…
БИОКОРРЕКТОР.
Все! Игра закончена. Моя взяла!
ДЕМИУРГ.
Ничего подобного! Это лишь один из моих ходов. У меня, кстати, еще фигуры есть.
БИОКОРРЕКТОР.
Да-а-а? Никогда бы не подумал… И что за фигуры?
ДЕМИУРГ.
Так я тебе и сказал! Играем дальше.
ГОЛОС 1.
Стоять на месте!
ГОЛОС 2.
Не шевелиться!
ДЕМИУРГ.
Чмондеры!
БИОКОРРЕКТОР.
Атас! Полундра!!!
ГОЛОС 1.
Как-как? Чмо… кто?
ГОЛОС 2.
Вроде как чмондеры.
ГОЛОС 1.
Это кто такие?
ГОЛОС 2.
Вроде как мы.
ГОЛОС 1.
Стоять, сказал! Не дергаться!
БИОКОРРЕКТОР.
У-уй!
ГОЛОС 2.
И тебе того же желаю.
ДЕМИУРГ.
А я и так стою, господин зондер! Не дергаюсь!
ГОЛОС 2.
Ну и молодец, уши почти целыми останутся.
ЗОНДЕР 1.
Ну-с, и откуда вы такие творческие?
БИОКОРРЕКТОР.
Из интерната, господин зондер. Ай! Носу больно!
ЗОНДЕР 1.
С какого курса?
БИОКОРРЕКТОР.
С последнего. Ай, отпустите нос, пожалуйста! Мне трудно разговаривать…
ЗОНДЕР 1.
Ничего страшного. Гундосость болтовне мешать не может. Некоторые даже умудряются петь с успехом.
ЗОНДЕР 2.
Так это вы являетесь организаторами всех войн на этой планете?
БИОКОРРЕКТОР.
Нет, господин зондер. Здесь до нас многие побывали!
ЗОНДЕР 2.
Но сейчас внизу разгорается большая война и именно вы играли!
БИОКОРРЕКТОР.
Нет, господин зондер! Война и так готова была вспыхнуть. Мы просто подключились к ней параллельно!
ЗОНДЕР 1.
Да-а-а? Ну-ну, параллельщики… Разберемся!
БИОКОРРЕКТОР.
А нельзя ли отпустить мой нос? Ну, пока вы разбираться будете…
ЗОНДЕР 2.
Не отпускай, смоется… Ну-ка, скажите, кто прозвал нас чмондерами?
БИОКОРРЕКТОР.
Э-эм-м-м…
ДЕМИУРГ.
Анчоус, господин зондер!
ЗОНДЕР 2.
Кто это?
ДЕМИУРГ. Воспитанник нашего интерната. С двадцать третьего курса. Маленький такой…
ЗОНДЕР 2.
Разберемся. Я вам покажу чмондеров! Марш в интернат! Доложить космократорам! Пошли вон отсюда!
БИОКОРРЕКТОР.
Ай! Больно!
ДЕМИУРГ.
Ой! Еще раз ой! Зачем же пинками?!
ЗОНДЕР 1.
Во-о-он!!! Надо же, чмондеры!..
ЗОНДЕР 2.
Что ты так переживаешь? Молодежь — всегда молодежь. Себя вспомни.
ЗОНДЕР 1.
Давно это было… Слушай, а мы ведь тоже веселились вовсю!
ЗОНДЕР 2.
Да. И космократоров обзывали идиотократорами.
ЗОНДЕР 1.
