Кульминация наступила в конце декабря. Перед Новым годом выдали довольно большое количество денег: зарплату, премиальные, какие-то еще суммы. В итоге получилось много. Люди побежали обедать в столовую, в основное здание, а когда вернулись, сразу четверо не нашли своих денег. Несмотря на то, что в архиве начали происходить кражи, сотрудники по-прежнему вели себя беспечно, разбрасывая повсюду кошельки и ценности. Впрочем, их не стоит осуждать. Слишком долго в этом богоугодном месте царили тишь да гладь.
Не успела Лена войти в кабинет, как на нее накинулись разъяренные коллеги, забывшие об интеллигентности. Софья Львовна пыталась воззвать к разуму негодующих людей:
– Погодите, она же ходила с нами есть!
Но слабый голосок пожилой дамы утонул в хоре выкриков:
– Дрянь!
– Убирайся отсюда!
– Воровка!
– Сволочь!
– Негодяйка!
– Сейчас милицию вызовем!
Лена закричала в ответ:
– Я ничего не брала!
Повисла тишина.
– Здоровьем клянусь, – пробормотала девушка, – не трогала я ваши деньги!
– Знаете что, – спокойно сказала Софья Львовна, – не надо звать сюда представителей власти. На архив ляжет пятно, надо дорожить репутацией. Лучше пусть все вывернут карманы и выложат содержимое сумок, портфелей и письменных столов наружу.
Сотрудники молча смотрели на Софью Львовну.
– Смотрите, – сказала женщина и сняла с себя пиджак, – в блузке и юбке карманов нет, в жакете ключи, в сумке и столе ничего, а теперь ваша очередь.
Через десять минут все были обысканы. В этот миг в комнате не было Радько, он еще не пришел с обеда. Решительным шагом Лена подошла к его рабочему месту, вытряхнула ящики, и в последнем, под бумагой, постеленной на дно, обнаружились купюры.
Народ ахнул. Никто и предположить не мог, что Георгий Андреевич, кандидат наук, проработавший в архиве почти десять лет, окажется вором.
Дело замяли. Раскипятившаяся Лена топала ногами и требовала немедленно вызвать милицию, оформить протокол и отправить негодяя в тюрьму. Но Софья Львовна увела ее в кабинет к начальнику, Роман Сергеевич мигом достал коньяк и начал отпаивать плачущую девушку, приговаривая:
– Леночка, ладно тебе, извини нас. А в милицию сообщать не будем, поднимется шум, потом на всех совещаниях начнут в нос тыкать, что мы в коллективе вора завели, позор, да и только. Мы сами с ним расправимся.
Жорке было велено увольняться, тихо, по собственному желанию. Радько, правда, сначала возмущался, кричал:
– Мне подсунули деньги, я ничего не брал!
Но ему, естественно, никто не поверил. Жора не сдавался и заявил:
– Не буду увольняться! Я ни в чем не виноват.
Тогда коллеги объявили мужику настоящий бойкот. К нему никто не обращался, ему не выдавали документы, а стол выкинули в коридор. Больше трех дней бойкота Жора не вынес и ушел.
– Вот какой гад, – завершила рассказ Лена, – прямо гнида! Поэтому меня совершенно не удивляет, что он сбежал, не желая платить вам за причиненный ущерб.
– Куда же он устроился? – спросила я.
Лена покачала головой.
– Знаете, здесь работала Галя Щербакова, вот она непременно в курсе.
– Почему?
– Трахались они с Жориком!
– Лена, – подскочила Софья Львовна.
– А что? – хмыкнула девушка. – Все, кроме вас, в курсе были, они совершенно не стеснялись, иногда в углу между туалетами обжимались, сколько раз сама видела. Сейчас попробую вам ее координаты добыть.
И она вышла за дверь.
Мы с Софьей Львовной остались одни. Дама осторожно сказала:
– Знаете, я не слишком верю в то, что Георгий Андреевич вор.
– Но Лена ведь рассказала…
– Леночка, естественно, безумно зла на Радько, и ее легко понять. Девушке пришлось пережить не слишком приятные минуты, когда все ходили мимо и шептались. Но, мне кажется, настоящий вор не был найден. Хотя после ухода Радько кражи прекратились.
– Почему вы так решили?
Софья Львовна замялась.
– История одна у нас с ним приключилась. Я о ней никому никогда не рассказывала, потому что большего ужаса и позора в жизни не переживала. Но сейчас, когда архив умер и все уволились… Ладно, слушайте. Вы когда-нибудь имели дело с раритетными документами, знаете правила их выдачи исследователям на руки?
– Нет, конечно, откуда.
– Тогда придется объяснить что к чему, иначе не поймете.
Я внимательно слушала Софью Львовну. В архиве имеется читальный зал, куда приходят ученые и просят для работы те или иные единицы хранения. Только не надо путать это заведение с библиотекой, естественно, тут не выдают бумаги на дом. Работать с ними можно, только сидя в специальном зале, под надзором бдительной дежурной. Если вам захотелось пообедать или покурить, то оставлять документы на столе нельзя. Необходимо сдать их, и только тогда можно уйти. Впрочем, эти правила распространялись не только на посторонних посетителей, но и на сотрудников института. Они, естественно, работали на своих местах, но им также неукоснительно вменялось, выходя даже в туалет, отдавать бумаги Софье Львовне.
Однажды Радько принес ей папочки и сказал:
– Голова заболела.
– Дождь на улице, – посетовала Софья Львовна, – вот у вас давление и упало.
– Хочу в аптеку сходить. Отпустите?
– Конечно, Георгий Андреевич, в чем вопрос.
