– Блажен, кто верует. Не изменяет тебе, значит, изменяет Родине, – последовал жёсткий ответ. – Молоденькая ты ещё, жизни не знаешь, а баба Маня совет тебе дельный даёт.
– Димка меня любит, – сказала Люська, засмеявшись.
– Ну-ну. Сиди тут до второго пришествия.
Пересев на соседнюю скамейку, Люська попыталась связаться с Ольховым.
– Звони-звони, – бубнила бабка. – Он уже, наверное, другую себе нашёл.
Минутой позже Люськиного плеча коснулась чья-то рука. От неожиданности она вздрогнула. Рядом стоял щупленький низкорослый дедок с осунувшимся лицом.
– Вы Людмила? – с придыханием спросил он.
– Да.
– Тысячу извинений! Я опоздал не по своей вине. Представляете, спускался в лифте, а он, окаянный, застрял. Сорок минут в душной кабинке просидел.
– Ничего страшного, главное, вы пришли.
Геннадия Павлович опустился на скамейку, а баба Маня заголосила:
– Батюшки мои! Куда мир катится?! Вот так парень. Совесть у тебя есть, козья твоя морда! Она же тебе во внучки годится.
Ольхов округлил глаза.
– Простите, вы это мне сказали?
– Ой, стыдоба-то какая! Тебя через год-другой на Ваганьково везти надо, а ты такие фортеля выкидываешь. Бесстыжая твоя физиономия! Так бы и отходила по ней палкой.
Геннадий Павлович встал.
– Позвольте…
– Не позволю! Дома, наверное, жена для тебя, язвенника, кашки геркулесовые варит, да котлетки на пару готовит, а ты в сквере девчонке голову морочишь. Она ж поди ещё несовершеннолетняя. А это статья!
– У меня нет жены, – растеряно произнес Ольхов. – Я вдовец.
– Вдовец, – передразнила «добрая» баба Маруся. – Знаем мы таких вдовцов. Всю кровушку из жены выпил, в могилу свёл, а теперь рад по уши. Вражина!
Геннадий Павлович побледнел.
– Если вы намереваетесь затеять со мной словесную перепалку, вынужден вас разочаровать, я не поддамся на вашу гнусную провокацию. – И обращаясь к Люське, Ольхов добавил: – Не возражаете, если мы пройдём вглубь сквера?
– С большим удовольствием.
– Идите-идите, – кричала вслед баба Маня.
Минутой позже к скамейке подбежал Димон. Баба Маня сощурила хитрые глазки.
– Чего мечешься, внучек?
– Здесь должна была сидеть девушка.
– Вертлявенькая такая?
– Да.
– Сидела. Старика дожидалась.
– Где они? – Димон набрал Люське. – Люсь, ты где?
– В ту сторону пошли, – сказала баба Маня.
– Хорошо, сейчас подойду, – убрав телефон, Димон покосился на бабку.
– Беги, ещё догнать успеешь. Старик-то не сегодня-завтра на части развалиться. Далеко уйти не могли.
Люська пересказывала Ольхову свой разговор с Маргаритой, когда к ним подбежал Димон.
– Познакомьтесь, Геннадий Павлович, это Димка. Мой друг.
– Очень приятно, молодой человек.
– И мне, – кивнул Димон.
Ольхов посмотрел на Люську и замотал головой.
– Я поражен! Люда, Маргарита вас дезинформировала. Она перевернула всё с ног на голову. Как вы могли подумать, что я способен посоветовать молодой женщине отправиться ночью на кладбище?
– Так мне сказала Марго.
– Определённо, у неё чрезвычайно богатое воображение. Я это сразу понял, как только она приехала ко мне домой. Соколова сильно нервничала, говорила невнятно, никак не могла взять себя в руки.
– Значит, Рита обманула и никакой легенды вы ей не рассказывали? – удивился Димон.
– Позвольте, я объясню всё с самого начала. Маргарита поведала мне историю о персиковом дереве, которое много лет назад её дед привёз из-за границы. Она утверждала, дерево обладает некой мистической силой и, что самое ужасное, способно пересказывать события негативного характера, вплоть до смерти. Признаюсь, её слова не оставили меня равнодушным. Я попросил Соколову показать мне персиковое дерево, что, собственно, она и сделала день спустя. Без задней мысли я рассказал Маргарите уже известную вам легенду. Заметьте, легенду. Маргарите было сказано, её дерево не имеет ничего общего с тем мифом, который она услышала. Её сестра погибла в автокатастрофе вовсе не потому, что с дерева упал персик.
– Как вы посоветовали ей поступить с персиком?
– Настаивал, чтобы она его выбросила и не зацикливалась на мелочах. Про кладбище даже не заикался! Маргарита слышала только то, что ей самой хотелось услышать. А именно, в память врезались слова о юноше, который закопал персик в могилу столетней женщины. Потому она и решила действовать аналогичным образом. Ночь, кладбище, полнолуние – это всё относится к легенде. К легенде, дорогая Люда. У Маргариты бурная фантазия. Начав её эксплуатировать, она пребывает в уверенности, что я советовал ей действовать, как действовал мифический юноша. Вы меня понимаете?
– Понимаю, Геннадий Павлович. По большому счёту я встретилась с вами, чтобы услышать эти слова. Не могла поверить, что взрослый человек отправил Риту на кладбище.
– Надеюсь, теперь вы убедились, я далеко не выживший из ума старик?
– Убедилась, – улыбнулась Люська. – И поэтому хочу, чтобы вы мне немного подыграли. Геннадий Павлович, вам необходимо встретиться с Ритой и сообщить ей, что персик можно закопать в саду под любым деревом.
– Не совсем вас понял. Поясните.
