Олег Гай Трегрей. Безродный сирота, невесть откуда появившийся в этом городе (Кардинал пытался наводить о нем справки, но почти никакой информации о парне ему добыть не удалось). Уж не он ли отбил ночное нападение людей Бормана? По тем скудным сведениям, которые Мазарин сумел-таки накопать, выходило, что так вполне могло быть…
Ну, ничего. Скоро все это закончится. Если решение вопроса затягивается, нужно действовать решительно и напролом. Просто-напросто нейтрализовать всех врагов… Благо осталось их не так много.
С директрисой все получилось быстро и легко. Даже мараться не пришлось – просто понадобилось сделать пару звонков. Выкинут ее с работы, и что она сможет? Кто будет слушать уже не руководителя учреждения, а обычную пенсионерку?
А с Олегом…
«С парнем разберемся другим путем, – мысленно проговаривал Руслан Карлович Мазарин по прозвищу Кардинал, дымя сигареткой за рулем автомобиля, припаркованного в тени у ограды городского парка, – давить на него силой не надо. Нет-нет, не стоит. Сдается мне, такими методами его убрать сложновато будет. Не могу пока сказать точно – почему, но знаю, что сложновато. По-другому сделаем. В духе старого доброго времени… И порешим этим все дело целиком. Финис коронат опус…[3]»
И вспомнив блаженные девяностые – золотой зенит своей жизни, – Кардинал мечтательно улыбнулся…
* * * Ну не складывались отношения у Насти с Олегом! Как ни старалась девчонка, не складывались, хоть тресни. Она столько раз пыталась дать почувствовать парню, что он для нее гораздо больше, чем друг… Да что там почувствовать – впрямую говорила и действовала, но все без толку. Олег, безусловно, понимал, чего от него хотят, но ни малейшего шага навстречу не делал. И Настя с горечью осознавала – почему. Потому что ему это было неинтересно. Его гораздо больше занимали другие проблемы, с Настей же связанные, но о которых сама Настя уже почти и забыла. Эти полиции-заявления-прокуратуры ей наскучили. А то страшное происшествие наутро после похода в клуб, и краткое пребывание в психиатрической больнице, и недавнее сидение взаперти на ночном чердаке теперь воспринимались девчонкой как мутный страшный сон. И Олег ощущался как часть этого сна… Как некто из прошлого.
Да, к слову сказать, и другие девочки понемногу стали утрачивать интерес к Олегу. В первый день после того удивительного представления на заднем дворе на спортивную площадку вышли – постигать первую ступень Столпа Величия Духа, блин! – почти все воспитанники детдома. На второй день: убедившись, что постижение этого самого столпа мало чем отличается от обычного урока физкультуры (только с более разнообразными упражнениями и нагрузками в двадцать раз тяжелее), от группы энтузиастов отмежевалась половина. Дезертиры высказывались так: «В натуре, замануха какая-то… Вот посмотрим, когда эти умники начнут металлические прутья гнуть, тогда и увидим, есть ли во всем этом толк. Думали, что-то эдакое будет, а тут… муторно очень и тяжко. Правильно, если два года каждый день бегать, прыгать и подтягиваться, не то что арматурины гнуть – рельсы жевать приноровишься… На фига это надо, жилы рвать? Самый дохлый заморыш со стволом всегда окажется круче любого качка…»
А последнее время Олег вообще про Настю забыл. Тусовался со взрослыми, с ребятами общался только на спортивной площадке… Занят он очень был. Настя уж и обниматься начала со Жмыхой на глазах у Олега, но добилась только того, что Жмыха от нее стал бегать, как от чумной. Боялся, что Трегрей приревнует и… ему затылок к копчику подтянет. Зря боялся. Олег даже и внимания на эти игры не обратил. Ну и… Не хочет, значит – как хочет. Была бы дураку честь предложена…
Расстраивалась Настя недолго. Два дня назад у нее появился –
Появился, конечно, в виртуальном пространстве популярной социальной сети.
