Если он не нравится этой женщине, то, возможно, он может мне помочь, поэтому, собравшись с силами, прошу:
— Не уходите, помогите мне!
Лицо мужчины суровеет, и он переводит взгляд на женщину:
— Что здесь происходит? И кто вы?
Та высокомерно задирает нос:
— Я экономка баронессы Аннари. Она болеет после того, как скинула ребёнка, и сейчас не в себе. Вам стоит уйти.
— Останьтесь, — настаиваю я. — Эта женщина меня опаивает каким-то наркотиком. Помогите мне, пожалуйста.
Мужчина в несколько шагов преодолевает расстояние, отделяющее его от кровати, быстрым движением берёт часть одеяла, на которую пролилось зелье, принюхивается, и его глаза яростно сужаются:
— Вы поите её лепестками алуники! Удивительно, как она вообще в состоянии говорить!
Экономка срывается с места и пытается выбежать из комнаты, но мужчина оказывается быстрее. Он перехватывает беглянку и ловко связывает её же поясом. Деловито интересуется:
— В доме ещё кто-то есть?
Пожимаю плечами, а вот малышка, о которой я почти успела забыть, произносит:
— Ещё кухарка Марта. Её сестра.
— Больше никого?
— Никого.
— Хорошо. На всякий случай запритесь и ждите меня здесь.
Малышка закрывает дверь на щеколду, потом возвращается, залезает на кровать, прижимается ко мне своим хрупким тельцем и робко спрашивает:
— Мама, теперь всё будет хорошо?
— Да, милая, — стараюсь вложить в ответ уверенность, которую совсем не испытываю.
— Они не разрешали мне к тебе приходить, а я так скучала! — губки малышки обиженно надуваются.
Сердце пропускает удар — именно так делала моя доченька, когда была жива. Не знаю, её ли душа в теле этого ребёнка, но раз так сложилось, что теперь я её мама — приложу все усилия, чтобы о ней позаботиться.
Прижимаю малышку к себе и говорю то, что должна в такой ситуации сказать хорошая мать:
— Я тоже по тебе скучала, милая.
Дочка начинает рассказывать, как ей жилось без меня. О том, что тёти были злые и она от них часто пряталась. Что уже созрели груши, поэтому она иногда бегает в сад их собирать. И мне может принести, если я захочу. Что в одном из сараев поселилась кошка вместе с котятами. Что ветер повалил дерево в парке. Что кукла осталась всего одна, но зато самая любимая.
Слушая её, радуюсь, что она воспринимала всё происходящее, как приключение.
Сложно сказать, как скоро раздаётся стук в дверь. Мужчина, на помощь которого я сейчас надеюсь, сообщает, что это он и что преступницы пойманы.
Дочка впускает его внутрь. Мужчина садится на стул возле изголовья и вздыхает:
— Жалею, что не приехал раньше. Узнав о смерти вашего мужа, месяц сомневался, стоит ли вас проведать. Кто же знал, что тут такое. Простите, госпожа, я не представился — поручик Рансон. Служил под началом вашего мужа, но был комиссован из-за ранения. Лекари сделали всё, что было в их силах, но так до конца и не смогли избавить меня от хромоты. Но я всё равно рад, что ваш муж спас мне жизнь. И рад, что теперь могу вернуть ему этот долг.
— Простите, — осторожно произношу я. — Я сейчас не в себе. Меня чем-то опаивали. Помню только своё имя и то, что у меня есть дочка, а остальное словно в тумане. И чувствую ужасную слабость.
— Точно! — Рансон хлопает себя по лбу. — Сейчас!
Ищет что-то в карманах, а затем достаёт кулон на цепочке и протягивает его мне:
— Возьмите! Он, конечно, заряжен не полностью, но вам должно хватить.
Растерянно беру кулон и с недоумением кручу в руках, рассматривая простой серебряный овал без какого-либо рисунка. Уточняю:
— Что значит «заряжен не полностью»?
— Простите! — спохватывается мужчина. — Вы, наверное, никогда раньше не видели таких артефактов. Как-то не подумал! Сожмите его в ладони, и он сам всё сделает.
Делаю, как он сказал, внутренне поражаясь, что в этом мире есть артефакты, а значит, и магия.
Чувствую, как по руке поднимается тёплая волна, и надеюсь, что всё идёт правильно. Очень хочется расспросить, как эта штука должна работать, только вдруг в этом мире такое каждый знает? Лучше держать язык за зубами.
Тёплая волна доходит до груди и словно растекается по телу. Голова проясняется окончательно, а из тела уходит слабость. Проверяю это, покрутив рукой и удовлетворённо улыбаюсь — не показалось!
— Вы только не торопитесь вставать, — с улыбкой произносит Рансон. — С исцеляющими амулетами всегда так — кажется, что поправился, но стоит начать что-то делать, тут и понимаешь, что только кажется. Лекарь говорил, что магия лишь ставит латки и помогает быстрее восстановиться, но не излечивает одномоментно. Лучше не спешить и дать организму исцелиться полностью.
Улыбаюсь:
— Давно не мыслила настолько ясно.
— Не удивительно… Я вообще не понимаю, как вам удалось сохранить рассудок.
— Не думаю, что удалось, ведь я почти ничего не помню из того, что было до болезни, — качаю головой я.
— Это не беда. Со временем со всем разберётесь. Главное, что и вы, и ваша малышка живы. Сейчас соображу перекус, а завтра с утра поведу преступниц в город — за то, что они с вами пытались сделать, им прямой путь на плаху.
— И повариху?
