Здесь, в этой выкроенной из подземного коридора пыточной, только на первый взгляд было достаточно места, а если присмотреться, то спрятаться им с Севой было негде. Впрочем, они и не собирались прятаться. Они встали напротив пока еще запертой двери. Из оружия у них была лишь кувалда да Ббрауниг Вольфа. А еще на их стороне были Танюшка и фарт. Ну, Митяй так надеялся.
Упырь бесновался. Они с Севой ждали. Костяная башка исчез, оставив их разбираться с врагами самостоятельно. Тянулись мгновения. Складывались в минуты. Может быть даже в часы. От напряжения все уже потеряли счет времени. Наконец, щелкнул дверной замок, и в появившуюся щель сначала хлынул электрический свет, потом на этом ярком фоне нарисовался человеческий силуэт.
– Эй, что происходит? – спросил на немецком встревоженный голос.
Упырь ответил яростным ревом, загремел цепями, а в расширившемся дверном проеме рядом с первым силуэтом обозначился второй.
– Надо доложить Штольцу. – Этот второй, был рассудительнее и смелее, потому что добавил: – Но сначала давай посмотрим.
Сказал и сунулся в дверь. Он знал, что упырь прикован к левой стене, поэтому сразу же резко взял вправо. И напоролся на выставленный осиновый кол. Не оставалось у Митяя времени ни на жалость, ни на раздумья. Этот фриц не пожалел бы ни его, ни Севу. И запертую в хрустальном гробу Танюшку он тоже не жалел.
Фриц охнул, булькнул и навалился на кол всем своим весом. Чтобы устоять, Митяю пришлось широко расставить ноги. Почуявший кровь упырь яростно забился в своих оковах.
Оставшийся в коридоре часовой тоже что-то почувствовал, потому что, вместо того, чтобы шагнуть в камеру, коротко выругался и бросился закрывать дверь. У него бы получилось, если бы не Сева. Стрелять в узкую дверную щель было глупо и бессмысленно, поэтому Сева не стал стрелять, стремительным движением он сунул в проем кувалду, в самую последнюю секунду заблокировав дверь. А дальше он бы рванул следом за часовым. Рванул и напоролся бы на автоматную очередь. Митяй ни секунды не сомневался ни в горячности друга, ни в том, что фриц станет стрелять. Хотя бы для того, чтобы привлечь внимание тех, кто остался на поверхности. Митяй выпустил из рук кол и, схватив Севу за рукав, с силой дернул в дальний угол.
Вовремя. Потому что часовой все-таки выстрелил. Одна из пуль просвистела у них над головами и выбила фонтанчик осколков из кирпичной кладки. Митяй и Сева, не сговариваясь, упали на пол, готовые к продолжению атаки. Но это была не атака, это был предупредительный выстрел. А когда эхо от него затихло, Митяй услышал сначала торопливые удаляющиеся шаги, а потом лязганье запирающейся где-то вверху двери. Часовой не стал рисковать, он предпочел сбежать и позвать на помощь, а они, кажется, снова оказались в ловушке. Только вместо одной камеры в их распоряжении теперь было две. Понять бы еще, сколько у них осталось времени.
Но хоть в чем-то им повезло: ключ от Танюшкиной камеры нашелся у мертвого часового. От камеры нашелся, а от трех замков, стягивающих чертов хрустальный гроб, нет. На том и закончился их фарт…
Танюшка лежала с закрытыми глазами. Митяева мамка бы сказала, что краше в гроб кладут. Но мамки больше не было, а Танюшка и так была в гробу.
– Таня! – Сева проверил каждый из замков, а потом в ярости и беспомощности рубанул кулаком по крышке гроба. – Митяй, где твои отмычки?
– Сейчас…
Митяй принялся шарить по карманам, пытаясь вспомнить, куда он их положил. Не получалось вспомнить. И найти отмычки тоже не получалось. Он мог потерять их где угодно и когда угодно. И в бане во время сражения с Вольфом. И по пути к Гремучей лощине. И во время штурма забора. И в подземном переходе… Может быть, он что-нибудь придумал бы, как-нибудь вскрыл эти чертовы замки, если бы у него было чуть больше времени. Но время, кажется, кончилось. Над головой уже слышались приглушенные голоса. Подоспела подмога…
Митяй встал за спиной Севы, он уже собирался с духом, чтобы сказать другу, что все кончено, когда Танюшка открыла глаза. Сначала это были две черные дыры, такие непроглядные и такие страшные, что загривок сковало холодом. А потом нездешнюю черноту затопила синева.
– Мальчики, отойдите, – сказала Танюшка.
Или не сказала, но они все равно услышали?
– Танюшка! – Сева продолжал яростно дергать замок. – Митяй, где отмычки?
– Отойдите! – Она не кричала, но у них обоих заложило уши, а потом мягкая волна отбросила их к двери.
– Стой! – Митяй снова ухватил Севу за руку, не позволяя вернуться к стеклянному гробу. – Не мешай ей!
Да, сейчас все, что они могли сделать, это не вмешиваться. Потому что прямо у них на глазах просыпалась не только Танюшка, но и ее сила. Та сила, которой так боялся фон Клейст.
Танюшка уперлась ладонями в крышку гроба. Со своего места Митяй видел, как побелели ее пальцы. Подумалось вдруг, что все это пустое и бессмысленное, что простой девчонке такое не одолеть. Но Танюшка больше не была простой девчонкой.
