– Все-таки очень странно… – журналистка задумчиво глядела в пустоту. – Столько лет прошло, и никто ничего не взял. В доме много одежды, в том числе детской, мебели. А дверь на второй этаж была зачем-то подперта диваном. Атмосфера первого и второго этажей совсем разная. Сначала мне показалось, что дом очень уютный. Но после того, как ступила на лестницу второго этажа, все вокруг сразу стало как-то, мягко скажем, неприветливо…Короче, странное место. Интересно, что могло случиться в этом доме, чтобы люди, живущие в нем, не забрали довольно хорошую современную мебель, посуду, детскую одежду?..
Максим развел руками, давая понять, что ответа на этот вопрос у него нет.
– У вас очень интересное занятие. Обязательно загляну на ваш канал, – девушка дружелюбно посмотрела на молодого человека. – А вы много интересного находите в покинутых домах?
– По-разному. Но у меня есть принцип – ничего из таких домов не забирать и все класть на свои места. А что находил… Чаще всего на чердаках встречаются прялки. Почти в каждом доме. А еще старая техника вроде магнитофонов и радиоприемников. Ну, старые фотографии и открытки, книги и журналы – это само собой. Что еще… О, вот елочные игрушки – очень интересные вещицы попадаются. А недавно была диковинка – настоящая люлька от кареты, снятая с колес.
– Ого! Ничего себе. Это же все целый мир… Я бы тоже хотела вот так с вами обследовать дома.
– Так я не против, присоединяйтесь.
– А почему так выходит? У нас в стране уже давно бы все растащили, а тут дома стоят нетронутые. Неужели тут жители культурнее?
Вместо Максима ответил Олег.
– Нет, тут просто это никому не нужно. Людей мало, работы нет, вот жители и стремятся уехать. Никто ничего не строит, поэтому в стройматериалах, на которые можно разобрать дом, нет нужды. Тут умирает гораздо больше людей, чем рождается.
Максим покивал, соглашаясь.
– Это так страшно… Безысходность какая–то, – промолвила девушка.
Мила посмотрела на дом еще раз. Угрюмый, серый. Его стены хранят смех и грусть маленькой девочки, голоса людей, которые в нем жили, и мрачную тайну немецкого клада… Дом, как одинокий, уставший, ворчливый старик, укутавшись пледом из увядших листьев, скрипя своими половицами и дверями, придается воспоминаниям. Только мыши и птицы составляет ему компанию холодными дождливыми вечерами…
Когда совсем стемнело, Олег развел костер. Достав из машины подушки, они уселись у огня. В багажнике у Лалина нашлись плед и старая теплая куртка, которые они с отцом брали на рыбалку, а еще бутылка домашнего вина – тоже предназначенная для распития в ходе рыбной ловли. Мила, завернувшись в плед и пригубив вино, задумчиво глядела на костер. Несмотря на ненастную погоду, ей стало заметно теплее. И накатили воспоминания. Когда Олег играл в усадьбе на рояле, она почувствовала пробежавшую по телу дрожь. Невольно вспомнила, как они познакомились. Она пришла к нему, талантливому пианисту, брать интервью, увидела много дипломов с международных конкурсов. И узнала, что он работает в полиции… Матери Олега Мила очень не нравилась. Она говорила, что та вышла замуж ради денег. В итоге молодые стали постоянно ругаться с подачи свекрови и вскоре расстались.
Мила вспомнила, как случайно услышала слова Анны Ивановны: «Эта дрянь даже фамилию нашу не захотела взять!» Дрянью была она, Мила. Она не взяла фамилию мужа из-за профессии. Просто в журналистских кругах ее уже знали как Литвинову, а кто такая была бы Лалина? Теперь Мила понимала, что все это глупости, юношеский максимализм. И что Олег тогда разрывался между ней и матерью… Но уже ничего не исправишь.
Девушка тряхнула головой, чтобы избавиться от грустных воспоминаний, и, повернувшись к бывшему мужу, с улыбкой сказала:
– И все-таки хорошо, что мы сюда приехали.
– Не знаю. Ты хотя бы работаешь над статьей, а вот что здесь делаю я – непонятно. Я ошибся, приехав сюда. Чувствую себя в вашей компании лишним. Вам с Виктором никто не нужен в ваших исторических спорах.
Мила решила вступиться за Юрьянса-младшего и осторожно ответила:
– Я понимаю, что тебе не нравится Виктор, но поверь, он вовсе не плохой человек. Да, резкий, бывает, грубоват, но он не злой.
– Не злой нацист, – едко добавил Лалин.
Ей было очень неловко говорить с Олегом о Викторе, и она спешно переменила тему.
– Кстати, если дед Юрьянса укрывал твого прадеда и солдат из его экипажа, то возможно, они были в курсе об этом немецком кладе! В дневнике сказано, что капитан видел, как немцы прятали ящики с золотом. А твой прадед в 1944 уже носил звание капитана?
– Да.
Его тоже увлекли эти размышления. Если все действительно так, то он можетузнатьмноговажнихсведенийизфронтовойбиографииИванаАлексеевича!
– Постой, если Юрьянс пригласил тебя сюда, значит, он знает, что его дед связан с капитаном Лалиным! – воскликнула Мила. – Почему же он мне ничего не сказал?
Олег промолчал.
– А эта усадьба… Удивительно. Монументальное здание, в котором, оказывается, еще недавно жили обычные люди.
