– А сам-то ты? – вдруг набросилась на него с упреками девушка. – Думаешь, я ничего не знаю? Еще когда мы ездили в усадьбу, я выяснила в церкви, кто были прежние хозяева дома. Это же были вы! Почему ты скрыл правду?
– Потому что это тебя не касается, – проговорил Виктор, и то, как он помрачнел, не осталось незамеченным.
– Пусть так, – согласно кивнула журналистка. – Но ведь можно продать усадьбу.
– Ты смеешься? Кому нужен такой большой дом и участок земли в латвийском захолустье?
– Какому-нибудь любителю кладов, вроде твоего так называемого отца, – ответила Мила. – Ты же знал про легенду о немецком золоте?
Девушку неожиданно осенила мысль, что во всем этом потоке признаний и предложений она совсем забыла рассказать Олегу о том, что все-таки было в ящиках. Поглядела на Лалина. Тот выглядел странно бледным. Наверняка плохо себя чувствовал. Из-за неподвижной позы и пережатого веревками кровотока давала о себе знать боль в поломанной руке.
– Слышал эту историю, но никогда не относился к ней всерьез.
Тогда Мила посмотрела на Юрьянса-старшего.
– А почему вы у матушки не спросили, где находится золото, и что стало с вашим дедом? Она же, как оказалось, не так давно умерла.
– Мама мне и рассказала обо всем. Где точно скрыт клад – не знала. И всю жизнь не хотела это вспоминать, потому что та история связывала ее с летчиком.
– Но она же не могла не знать, что ее внук живет там, где это золото предположительно спрятано?
– Знала, потому и сказала мне все-таки. Надеялась, что я найду клади вылечу Марию. Мать была железной женщиной, мужиком в юбке, настоящей императрицей. Но во внучке души не чаяла. Она все мечтала вылечить девочку, даже сердце ей хотела свое отдать…
– При этом она не хотела, чтобы про сокровища узнал нелюбимый, потому что не родной, внук? – усмехнулась Мила.
– Может быть и так. Виктора она недолюбливали, это правда. Хотя, поверьте, сам я в существование этого клада никогда не верил. Мало ли, что в ту ночь могло померещиться вашему капитану. И как теперь выяснилось, я был прав. Вы вон все в эту усадьбу катались и что, нашли что-нибудь в итоге? Нет!
Мила обратила внимание, что Олег с Виктором обменялись странными взглядами, потом Олег едва заметно кивнул. Когда Юрьянс, продолжая говорить, остановился подле него, Лалин вдруг резко выбросил вперед ногу и тот рухнул от неожиданной подсечки. В ту же секунду раздался выстрел. Но девушка не успела испугаться – ее вместе со стулом повалил на пол Виктор и закрыл собой. Мила услышала его горячее дыхание, гулкие удары сердца и головокружительный аромат мужского парфюма. Ее собственные дыхание и сердце сбились с привычного ритма, что неудивительно в такой ситуации. В голове после всего произошедшего был полнейший сумбур. Айварс Эженович неподвижно лежал на полу лицом вниз…
– Вы его хоть не убили? – тихо спросила журналистка, пытаясь выглянуть из-под руки Виктора.
Наконец тот встал и легко поднял стул вместе с девушкой. Быстро развязал Милу, которая тут же бросилась к валявшейся на полу рубашке Олега и натянула ее. Лишь после этого стала отвязывать Лалина. Виктор же склонился над Юрьянсом.
– Он без сознания. Наверное, сильно ударился головой. Но череп вроде цел. Я бы «скорую» все же вызвал…
– Лучше психиатра, – неприязненно бросила Мила.
При падении она ушиблась коленом и локтем, но боль была терпимой.
Укладывая вместе с Олегом бесчувственного Айварса Эженовича на диван, Юрьянс-младший обронил, не поднимая глаз:
– Я думаю, нам надо объясниться.
– Не сейчас, – отмахнулся Лалин. – Потом успеем.
Мила, конечно, слышавшая колкие слова профессора, с жалостью отвернула лицо к окну. Она понимала – Виктор смутился. Олег был великодушен, щадил чувства соперника, это и радовало ее, но и унижало Юрьянса-младшего.
Как выяснилось, медицинская помощь нужна и Олегу. Из-за рывка в момент удара что-то сместилось в прооперированной руке, и необходимо было сделать рентген. В итоге Мила провела с Лалиным в больнице почти весь день, и его оставили там еще на какое-то время, поскольку у молодого человека случился сильный отек руки и поднялась температура. Как пояснил травматолог, это являлось следствием стресса и болевого шока.
Вернулась Мила поздно вечером. Виктор сидел в полутемной кухне и курил. Сумрак рассеивали лишь тусклая подсветка над мойкой и огонек зажигалки, когда он подкуривал очередную сигарету. Девушка могла поклясться, что когда вошла, он посмотрел на нее влюбленными глазами.
–Почему ты не рассказал, что это вы жили в той усадьбе? – тихо спросила она, опускаясь за стол рядом с ним.
Лицо Виктора потемнело и исказилось, словно от резанувшей изнутри боли. Взгляд на какой-то миг потерял связь с реальностью.
– Там погибла наша трехлетняя дочь Солвита. Элина не уследила за девочкой, отвлеклась на Ивара. Тот еще был совсем маленький. Девочка вышла на лестницу, споткнулась, покатилась по ступенькам и свернула себе шею. Жить там после этого было невозможно. Какое-то время мы сдавали дом, а потом вовсе его забросили.
