— На обратном пути, — ответил Олег, — По такой погоде нам бы до нужного места поскорее добраться.
Утром ничего не предвещало дождя, он застал их уже в пути. Это придавало виду за окном еще больше трагизма. Мила поежилась при виде заброшенного и полуразрушенного католического храма.
— Как-то не по себе, да?
Олег кивнул.
— Я в детстве много времени проводил у бабушки в деревне. Это была настоящая русская деревня с полностью деревянными домами. У нашего дома стоял деревянный резной колодец. А еще там было огромное поле с пшеницей, мы с друзьями в ней прятались. Помню, с бабушкой ходили за грибами в лес. И ягоды собирали — чернику, бруснику, морошку. Потом дед из брусники делал какой-то вкусный соус, который мы ели с картошкой и жаренными грибами. А еще мы с бабушкой раз в неделю ходили пасти коров. Там на поле стояло какое-то заброшенное старое здание. Я боялся этого места.
— Ничего себе, — Мила с интересом поглядела на бывшего мужа. — Ты никогда такое не рассказывал.
— Там же, в деревне, я впервые покатался на лошади, — продолжал Лалин. — А зимой можно было кататься с огромных склонов на санках. И летом валяться в сене, которое дед привозил с поля. Однажды у меня пропала собака. Мы ее везде искали, нашли в сарае мертвую. Я долго плакал, не мог успокоиться. Бабушка меня утешала, и вечером, когда я лежал в постели, рассказывала сказки. Это были незабываемые времена и самое лучшее детство.
Миле стало грустно. У нее детство было совсем другим…
— Теперь бабушки живут в городах, в современных квартирах и домах. Нашим детям даже поехать будет некуда. Да и деревни уже не те. Коттеджи, заборы, машины. А в лесу кругом мусор и бутылки, — заключил Олег.
«Нашим»? Он сказал это так небрежно, вскользь, что Мила подумала — просто оговорился. И вообще «наши дети» — какое-то расхожее выражение, так часто говорят — убеждала она себя.
— Почему же люди уезжают из деревень? — задала журналистка вопрос, чтобы хоть что-то сказать.
— Так повелось, что в тяжелые времена народ перебирается в деревню, а когда все хорошо — все поголовно менеджеры в городе, — скептически заметил мужчина. — У меня друг уехал жить в родное село его бабушки. Восстановил дом, завел скотину, два поля арендовал у администрации района. А через год все его хозяйство сгорело к чертям. Односельчане обзавидовались и отомстили за то, что денег в долг не давал на пропой.
— Жаль. К сожалению, это наш менталитет — почему кто-то должен быть лучше.
— Да, те, кто хотели и умели работать, всегда раздражали лентяев.
За разговорами не заметили, как доехали. И дождь закончился, хотя оставалось все также пасмурно.
Деревня, в которую направлялись Мила с Олегом, тоже казалась практически заброшенной. Людей не было видно.
— Ты сиди в машине, а я зайду в магазин, спрошу там, — Олег отстегнул ремень безопасности и вышел.
Девушка наблюдала, как Лалин вошел в двери сельского магазина, когда у того зазвонил айфон, оставленный в машине. Оказалось, что эта пришло сообщение по Вайберу. Откуда в этом захолустье мобильный интернет? На экране высветилось имя отправителя «Наталья». Сама не ведая, какому чувству подчиняется, Мила взяла аппарат и прочитала послание: «Любимый, ты почему так долго не выходишь на связь? Я соскучилась!»
Журналистка ощутила, как сердце ухнуло вниз. В носу защипало от подступивших слез. Мила мельком взглянула в окно — к автомобилю уже возвращался Лалин.
Дура! Черт знает, что себе нафантазировала! Ревнует он ее, как же. Ему просто не нравится Виктор, его просто раздражает Бражинский. А она, Мила, тут вообще не при чем. Девушка в сотый раз зареклась думать об Олеге и постаралась переключиться на дела. А дела эти были хуже некуда. Они с Лалиным застряли в каком-то забытом богом селении. Машина Олега увязла в размытой дождем грязи, а все попытки выбраться приводили лишь к пробуксовке. И виновата была она сама, Мила, потому что уговорила его зайти в один из заброшенных домов. Теперь они сидят возле этого жуткого дома, не имея возможности уехать, надвигается ночь и снова начинает накрапывать дождь. На душе у девушки было, мягко говоря, скверно.
— Я так посажу аккумулятор и завтра мы вообще никуда не уедем, — заключил Олег. — Будем ночевать, как туристы-дикари, под открытым небом.
— Надеюсь, ты шутишь, — с нервозностью в голосе произнесла Мила.
Теперь она искренне жалела, что поехала с ним. Застрять здесь с Лалиным было чудовищным невезением. Мила готова была расплакаться, но изо всех сил держала себя в руках. Боже, какой же жалкой она себе казалась! Напридумывала себе не пойми чего и главное — поверила в это.
— Какие уж тут шутки… Заброшенный дом в вымершей деревне на границе страны… Романтика! — попытался пошутить Олег.
