В ресторане Блэфарда высокий смуглый молодой официант почтительно подхватил ее мантилью, маленький лакей улыбнулся своими страдальческими глазами. Тот же красноватый отблеск упал на ее руки и плечи, желтые и зеленые цветы так же вызывающе топорщились в голубых вазах. Те же названия в меню. Тот же взгляд праздного любопытства, мелькнувший в щели между красными шторами. То и дело за ужином Джордж украдкой поглядывал на лицо своей спутницы и диву давался, так было оно беспечно. К тому же последнее время миссис Белью все чаще бывала мрачна и раздражительна, а сегодня в ней чувствовалась какая‑то отчаянная веселость.
Посетители за соседними столиками ‑ сезон начался, и зал был полон поглядывали в их сторону: так заразительно она смеялась, ‑ но Джердж начинал испытывать нечто похожее на ненависть. Какой бес сидит в этой женщине, отчего она может смеяться, когда ему так тяжело! Но он не сказал ни слова, не смел даже взглянуть на нее, чтобы не выдать своих чувств.
"Мы должны объясниться, ‑ думал он, ‑ надо смотреть правде в глаза. Надо что‑то делать, а она сидит тут и хохочет, и все оглядываются на нас". Делать? Что делать, когда почва уходит из‑под ног?
Соседние столики пустели один за другим.
‑ Джордж, поедем куда‑нибудь, где можно будет танцевать.
Джордж удивленно поднял брови.
‑ Куда, дорогая? Нам некуда ехать!
‑ Ну хоть в эту вашу "Богему".
‑ Тебе неприлично показываться в подобном месте.
‑ Почему? Кому какое дело, куда мы ездим, что делаем!
‑ Мне до этого дело!
‑ Ах, мой друг, ты жив только наполовину.
Джордж раздраженно ответил:
‑ Ты, кажется, принимаешь меня за подлеца!
А в душе ни капли злобы, только страх потерять ее.
‑ Хорошо, едем тогда в Ист‑Энд. Ну, давай сделаем что‑нибудь такое, что не принято.
Они взяли извозчика и отправились в Ист‑Энд. И он и она еще ни разу не были в этой неведомой земле.
‑ Запахни мантилью, дорогая, здесь это покажется странным.
Миссис Белью рассмеялась.
‑ В шестьдесят лет ты будешь вылитый отец.
И еще больше распахнула мантилью. Вокруг шарманки на углу улицы плясали девочки в ярких платьях. Миссис Белью приказала извозчику остановиться.
‑ Хочу посмотреть на этих детей.
‑ Не ставь нас в глупое положение.
Миссис Белью приоткрыла дверцу кэба.
‑ Пожалуй, я пойду плясать с ними!
‑ Ты сошла с ума! ‑ воскликнул Джордж. ‑ Сиди спокойно!
Он протянул руку и загородил ей путь. Прохожие с интересом смотрели на происходящее. Уже начинала собираться толпа.
‑ Пошел! ‑ крикнул Джордж.
Кое‑кто из зевак засмеялся, извозчик стегнул лошадь, кэб покатил.
Пробило двенадцать, когда кэб остановился у старой церкви на набережной Челси; за последний час не было сказано ни слова.
Весь этот час Джордж думал:
"И ради этой женщины я пожертвовал всем. Это женщина, к которой я буду привязан на всю жизнь. Мне с ней не порвать!.. Если бы только я мог расстаться с ней! Но я жить без нее не могу. Мука, когда она со мной, еще большая мука, когда ее нет. Одному богу ведомо, чем все это кончится".
Он нашел в темноте ее руку: безучастная и холодная, как из мрамора. Глянул ей в лицо и ничего не прочел в ее зеленоватых глазах, блестевших в темноте, как глаза кошки.
Кэб отъехал, они стояли, освещенные уличным фонарем, глядя друг на друга. Джордж думал: "Я сейчас расстанусь с ней, а что же дальше?"
Она вынула ключ, вложила его в скважину и обернулась. На этой пустой, тихой улице, где ветер посвистывал и подвывал, огибая углы домов, и раскачивались огни фонарей, ее лицо, ее фигура были неподвижны, непроницаемы, как у сфинкса. Только в глазах, устремленных на него, играла жизнь.
‑ Спокойной ночи! ‑ наконец прошептал он.
Она поманила его.
‑ Сегодня я твоя, Джордж! ‑ сказала она
Голова мистера Пендайса, если смотреть на нее сзади, когда мистер Пендайс сидит за своим бюро в библиотеке ‑ там обычно он проводит утра с половины десятого до одиннадцати, а то и до двенадцати, ‑ проливала немалый свет на его характер и на характер класса, к которому он принадлежал.
