Для скромной швеи-самоучки наследство могло стать ступенькой к мечте. Но я унаследовала лишь старую мельницу на болоте.И что мне теперь делать с «сомнительным» наследством? А с маленьким чудовищем с бархатным голосом? Оно считает, что мне с ним повезло. Я же так не думаю и хочу избавиться от него, пока о нём никто не узнал и на площади не запылал костёр инквизиции.
— Белла! Вставай! Тётушка Абигайль упомянула тебя в завещании! — мама ворвалась в мою комнату.
А я не просто крепко спала — я видела чудесный сон про статного незнакомца с великолепным мускулистым торсом и широкими плечами.
Однако волшебное слово «завещание» миг избавило меня от сонливости и ворчания. Ведь если я получу наследство, то моим мужем может стать Жеом! Это, наверное, он красавец из сна. Конечно, в реальности Жеом не такой идеальный, каким приснился, однако, когда мы случайно встречаемся, у меня замирает сердечко.
Я села на постели и, прежде чем успела протереть глаза, мама вручила мне плотный лист со сломанной сургучовой печатью.
Часто дыша от охватившего меня волнения, я пробежалась по строчкам, написанным аккуратным, красивым почерком нотариуса.
«Уважаемая мадмуазель Изабалла Лакру. Спешу уведомить вас, что госпожа Абигайль Батри, упомянула вас в своём завещании. Прошу не опаздывать на его оглашение, которое состоится 15 числа второй декады осени в час дня».
Дочитав, я перевела взгляд на небольшой календарь, висевший на стене, у окна.
— Ох! — подпрыгнула на постели. — Оглашение сегодня! Я могу опоздать!
— О, нет, моя дорогая, — покачала головой мама, открывая старенький шкаф с моими вещами. — Если ты хочешь получить наследство, то мигом встанешь и придумаешь, как добраться до Олбирджа к обеду.
Я очень хотела получить наследство, чтобы стать счастливой невестой Жеома, первого красавца нашего квартала, поэтому мигом отбросила тёплое одеяло, спустила ноги с постели и, ступая босыми ногами по ледяному полу, бросилась собираться.
Уже скоро дом стал походить на вертеп. Платья, юбки, жакеты в беспорядке лежали на стуле и кровати, висели на дверце шкафа. Вся обувь сгрудилась у двери в углу.
Мне надо выглядеть не только достойно, но тепло одеться, чтобы не замерзнуть в дороге. Я поеду в Олбридж хоть на открытой телеге, несмотря на низкие тучи, обещающие дождливую изморось. Да я пешком побегу, только бы не опоздать!
Я уже выбегала из дома, когда мама всучила мне кусок ароматного рыбного пирога, завернутого в вощеную бумагу, оставшуюся от старых выкроек.
Сглотнув подступившие слюнки, я сунула пирог в старенький кофр, после чего схватила пальто, шляпку и выбежала на крыльцо.
Пальто застёгивала набегу. Пронеслась по слякотной дороге до оживленного перекрестка и едва не бросилась наперерез возничему.
— Скорее на Рыночную площадь! — крикнула бородатому крепышу, забираясь в потертую коляску. — Надо успеть на почтовый дилижанс.
Сунула в жесткую, мозолистую руку извозчика, от которой разило табаком, четверть серебрушки. Этого хватило, чтобы договориться без лишних слов.
Бородатый крепыш громко свистнул и… коляска понеслась.
Ветер свистел в ушах, шляпку приходилось придерживать руками, чтобы она не слетела на оживленную дорогу. Нос замерз, зато я успела прибыть на станцию вовремя.
За четыре часа доехала до Олбриджа и, убедившись, что успеваю, въехала в городок в самом радужном настроении.
Интересно, что мне завещала тетушка Абигайль?
Фантазия рисовала, как я стану владелицей уютного домика, который помню с детства, земельного участка и солидных сбережений.
Чтобы добраться до конторы нотариуса, пришлось поспрашивать прохожих.
— Простите, где контора нотариуса Карно? — обратилась я к одной из дам на улице. Однако она шарахнулась от меня, как от прокаженной. Я обратилась к другой, но и та убежала.
Только один из горожан махнул в сторону часовой башни и пробурчал:
— Там. У ратуши, — при этом тоже странно косился.
Я примчалась в контору со скромной синей вывеской «Нотариус» за десять минут до назначенного времени.
Внутри контора выглядела добротно. Её владельцем, месье Эмилем Корно, оказался тщедушный, подслеповатый мужчина с лысиной в блёклом тёмном костюме. Оглядев меня поверх очков, он хмыкнул:
— Что ж, проходите, юная леди. Всё равно, кроме вас никого более не ждем.
Я возликовала, что я — единственная наследница.