— Ручаюсь вам за это своим королевским словом.
— Ну что-ж! — сказал Пфаффендорф с тяжким вздохом.
— Значит, решено? — сказал Юлиус.
— Решено.
— Вашу руку, благороднейший бургомистр! И пожалуйста не бойтесь, что я намерен каким бы то ни было образом унизить или затмить вашу почетную должность. Я оставлю за вами достойное вас место, которое вы и будете занимать во всех предстоящих развлечениях и церемониях.
— Вы очень добры, — ответил тронутый Пфаффендорф. — Но мне пришло в голову, что вам, быть может, понадобится иметь под рукой нашу деревенскую милицию? Так я ее предоставлю в ваше распоряжение.
— А велика она у вас?
— Только один человек.
— Давайте его нам, — со смехом сказал Самуил. — Она будет под нашим покровительством.
— Уж вы его не обижайте. Я сейчас кликну его. Бургомистр вышел, совершенно очарованный Самуилом. В кабинете был стол и на нем письменные принадлежности.
— Садись сюда, — сказал Самуил Трихтеру.
— Но послушай, — сказал Юлиус Самуилу, — как ты ухитришься разместить Гейдельберг в Ландеке? Правда, я могу отдать в твое распоряжение весь свой замок, но ведь и его далеко не хватит.
— Прежде всего, — сказал Самуил, — к замку будет запрещено кому бы то ни было приближаться. Мы здесь не для того, чтобы стеснять графиню Гермелинфельд, а для того, чтобы служить ей. Мы будем счастливы, если она удостоит своим присутствием некоторые из тех праздников, какие я намерен устроить. Полагаю, что она победит свою робость и решится на это. Но это будет предоставлено вполне на ее добрую волю, и мы никоим образом не будем ее беспокоить своим соседством.
— Все это прекрасно, но как ты разместишь весь этот парад?
— Э, черт возьми. Что может быть заманчивее открытого неба в эти прелестные летние ночи. Спальней нашей будет зеленый лес. На случай дождя у меня есть пещеры, в которых я могу разместить четыреста человек. Ты не бойся, эти пещеры совсем не там, где находятся другие пещеры, которые ты знаешь. Что касается до продовольственных припасов, то они будут в изобилии доставлены из соседних мест. Да при том же и местные жители не так глупы, чтобы не воспользоваться ливнем из гульденов, который польется на них с неба. Они, несомненно, и сами запасутся провизией, и мы, наверное, будем утопать во всяческих роскошествах.
Затем, повернувшись к Трихтеру, он сказал ему:
— А ты напиши распоряжения.
Спустя четверть часа, Трихтер, встав на стул, читал толпившимся вокруг него студентам следующий Наполеоновский декрет:
