– Хорошо, пусть будет так! Даже на таких условиях я принимаю ваш вызов, и мы увидим, на чьей стороне будет правосудие и общество.
– Правосудие! Общество! – повторил Самуил. – Я им скажу то же, что говорю вам. Вы первые напали на меня, первые начали теснить меня. Разве это моя вина?.. Разве я принадлежу к этому обществу, которое отвергло меня? Чем я обязан этому правосудию, которое бросило меня на произвол судьбы? Я не законный сын, не наследник, не благородный потомок благородного отца – словом, я не дитя с точки зрения закона и религии. Я не Юлиус. Нет, я Самуил, я дитя любви, сын каприза, наследник порока, в моих жилах только клокочущая пена крови моего отца. Пусть Юлиус олицетворяет собой чистоту, честность и добродетель своего официального отца, я же – пыл, возмущение, порочное увлечение моего неизвестного отца. Суд примет это в соображение. Назовите мое поведение каким угодно именем. Говорите, что я совершил преступление. Пусть так. А я, со своей стороны, заставлю судей делать выбор между тем, кто совершил преступление, и тем, кто породил преступника.
Барон был бледен от изумления и гнева. Христина дрожала от ужаса. Барон заговорил:
– Еще раз, милостивый государь, повторяю вам, что на вас никто не нападает. Но, если вы осмелитесь только появиться перед моей дочерью, я донесу на вас, что бы со мной ни случилось. Допустим, что судьи будут увлечены вашими теориями, но уж преступлением-то вашим они ни в коем случае не будут увлечены. Его живой свидетель налицо: Гретхен. Доказательство его налицо: бутылочка. Что скажет обвиняемый?
– Что скажет обвиняемый? Он, в свою очередь, станет обвинителем, вот и все. Я применю закон возмездия. Если бы я совершил преступление другого характера, кражу или убийство, я трепетал бы… Но в настоящем случае о чем идет речь? Я соблазнил молодую девушку? Так что же? Мою мать тоже соблазнили. У меня есть письма, которые доказывают, что она сопротивлялась, а соблазнитель был преступно настойчив. Разве умерший свидетель не так же силен, как и живой? Что касается этой бутылочки, она, правда, служит уликой против меня. Но она служит уликой и против другого. Кто мешает мне сказать, правда это или нет, что я открыл состав этого снадобья, изучая зелье, найденное мною в подобной бутылочке, которую соблазнитель оставил у моей матери?
– О, какая гнусная клевета! – закричал барон.
– А кто вам сказал, что это клевета? Кто может это доказать? – возразил Самуил. – Теперь вы понимаете мой способ защиты, барон Гермелинфельд? Я не преступник – я мститель. Итак, господин барон, я жду вызова в суд. Графиня Эбербах, я жду вашего звонка. А пока – до свидания.
И бросив им это «до свидания», словно угрозу, он вышел из комнаты не через потайной ход, а через дверь, которую громко захлопнул за собой.
– Самуил! – крикнул барон.
Но тот был уже далеко.
– О, дитя мое! – сказал барон Христине, которая, онемев от ужаса, прижималась к его груди. – Ты видишь, я ничего не могу с ним поделать. Но я сумею тебя защитить. Будь осторожна, никогда не оставайся одна. Надо бросить этот замок, осмотреть его и перестроить. Будь спокойна, я буду сторожить и охранять тебя.
В это время в коридоре раздались шаги, и в комнату вошел Юлиус.
– Милый папа! – воскликнул Юлиус, обнимая барона. – Мне сказали, что вы уже несколько часов ждете меня и что меня искали по всему лесу. Но меня не нашли по той простой причине, что меня там не было! Я, по своему обыкновению, отправился с ружьем на плече и с книгой в кармане. Но ружье мне не пригодилось, потому что я увлекся чтением. Отойдя на милю от замка, я расположился на траве и читал до вечера. Во мне мечтатель всегда берет верх над охотником. Но вы, должно быть, хотите сообщить мне что-то важное?
– Увы, да, Юлиус.
– Что такое? Я вижу, вы опечалены!
Барон взглянул на Христину, он, казалось, колебался.
– Вас стесняет мое присутствие? – поспешила сказать Христина. – Так я уйду.
– Нет, останься, дитя мое. Ты должна знать, зачем я сюда приехал, – продолжал барон. – Я рассчитываю на твою помощь, чтобы уговорить Юлиуса решиться кое на что.
– Что же я должен сделать? – спросил Юлиус.
Барон подал ему письмо.
– Это письмо от дяди Фритца! – воскликнул Юлиус и прочел следующее:
