В одиннадцать часов Самуил окончательно потерял надежду и решился отправиться один.
Он уже взялся было за шапку, как в коридоре послышались чьи-то шаги, и вслед за тем раздался стук в дверь.
- Наконец-то! - сказал Самуил. - Ну, слава богу!
Он отпер дверь. Но то был не Юлиус, а слуга из гостиницы.
- Что тебе надо? - спросил грубо Самуил.
- Там приехал какой-то студент из Лейпцига и желает повидаться с королём студентов.
- Сейчас мне некогда, - возразил Самуил. - Пусть придёт завтра.
- Он не может придти завтра. Он велел мне передать вам, что он здесь проездом.
При слове «проездом» лицо Самуила приняло снова серьёзное выражение.
- Так попросите его ко мне сейчас же.
Слуга исчез. Так называемый студент из Лейпцига вошёл, и Самуил опять запер за ним дверь на ключ.
Приезжий пожал Самуилу руки, скрестив свои большие пальцы каким-то особенным образом, шепнул ему на ухо несколько слов, наконец, открыл грудь и показал висевшую на ней медаль.
- Хорошо, - сказал в ответ на все это Самуил. - Я и так узнаю тебя. Ты разъезжаешь по Неккарскому району. Ну, что скажешь?
- Я принёс отмену приказа. Сегодня общее собрание не состоится.
- Не может быть! - воскликнул Самуил. - А по какой же причине?
- Потому что кто-то донёс о нём, и оно было бы оцеплено и захвачено. По счастью, один из наших главарей был вовремя предупреждён. Собрание отложено. Объявят о нём особо.
- А в котором часу вы получили предостережение? - осведомился Самуил.
- В полдень.
- Странная вещь, - промолвил подозрительный король студентов. - Я встретил в сумерки по дороге к замку какую-то фигуру в шляпе, закутанную в плащ, но, как показалось мне, это был один из наших главарей. Как же это так?
- Не знаю, брат. Я выполнил возложенное на меня поручение, передал тебе то, что следовало. Мне остаётся уйти.
- Но если я, не обращая внимания на то, что слышал от тебя, всё-таки пойду в назначенное место, - упрямился Самуил.
- Не советую: только столкнёшься с полицейскими агентами. Очевидно, весь путь занят ими, и ты только рискуешь просидеть лет двадцать в тюрьме.
Самуил усмехнулся с пренебрежением.
- Хорошо! Спасибо, брат, - сказал он и проводил приезжего до дверей.
После его ухода, Самуил взглянул на часы: было половина двенадцатого.
- Я успею ещё, - сказал он сам себе.
Он надел фуражку, взял металлическую трость, два пистолета и вышел.
Как и в первый раз, он шёл сперва по набережной, только теперь он поднялся вдоль берега Неккара гораздо дальше и, вместо того, чтобы прямо пойти по дороге с уступами, он обошёл замок и приблизился к нему со стороны, противоположной городу.
Пройдя шагов четыреста-пятьсот по горе и развалинам, он остановился, всмотрелся в темноту - не бродит ли там кто-нибудь - и, не заметив никого, вернулся к толстой, ныне полуразвалившейся стене сводов.
- На этом именно месте я встретил в прошлый раз того человека, которому дал крейцер. Дорога же, по которой он шёл, никуда не ведёт, а оканчивается у стены. Следовательно, надо предположить, что наши славные и таинственные главари, как и я, открыли ход в подземелье, скрытый кустарником. А о полиции можно только сказать, что она, благодаря своей похвальной привычке, пребывает по этому поводу в девственной неосведомлённости и что она довольствуется тем, что крепко сторожит главный вход, через который, разумеется, никто не войдёт и не выйдет. Превосходное учреждение, стоящее на одинаковой высоте своего величия у всех цивилизованных народов!
Самуил подошёл к высокой стене, покрытой сплошь кустарниками, травами и плющем. Он направился к тому месту, где растительность была гуще, раздвинул не без того, чтобы не оцарапать своих рук, колючие кусты и дикий виноград, отпихнул огромный камень, который после того привалил обратно, сошёл или, вернее, скатился вниз в какую-то пещеру и вскоре пустился бродить по бывшим когда-то в этой части замка погребам.
Но начальников Тугендбунда не легко было найти в таинственных дебрях огромных катакомб, хотя эти начальники, быть может, и догадывались, что Самуил ни за что не поверит, что они не придут. Долго шёл ощупью Самуил, натыкаясь в темноте на камни и принимая за человеческие голоса крики ночных птиц, спугнутых им, которые, махая крыльями, постоянно обдавали его струёй сырого воздуха.
- Другой бы испугался и бросил всё это, - думал про себя Самуил.
Наконец, после получасовых розысков и хождения в темноте, он заметил вдали слабый свет, как будто от потайного фонаря.
Он направился в ту сторону, и его глаза, привыкшие к темноте, вскоре различили трёх замаскированных людей, сидевших под сводом.
Когда он подошёл к ним довольно близко, он остановился, затаил дыхание и начал прислушиваться, но он трудился напрасно: он ничего не мог расслышать.
Однако, судя по их жестам, было очевидно, что они о чём-то потихоньку разговаривали.
Самуил подошёл ближе, остановился опять и снова принялся подслушивать.
Но и на этот раз он ничего не мог услышать. Наконец, он решился.
- Это я, - смело закричал он, - свой! Самуил Гельб!
И он подошёл прямо к замаскированным людям.
