Вихрь самых невероятных событий вновь захватывает Моргана Чейна, землянина по крови и Звездного Волка по рождению. Ради спасения Варги, планеты бывших космических пиратов, он должен победить в выборах Шерифа, некоронованного короля Звездного Клондайка. Но в скоплении из пятидесяти тысяч созвездий ему противостоят не только местные князья, но и слуги таинственных врагов галактики…
И вновь впереди сияли бесчисленные россыпи звезд.
Морган Чейн сидел за пультом варганского боевого звездолета и мрачно наблюдал за тем, как вдали, среди двух периферийных галактических туманностей начали проявляться контуры Отрога Арго. Корабль еще недостаточно отошел от системы Альбейна, и потому Чейн не спешил включить гипердвигатель. Венгент, наверное, уже заждался его возле Альтеи, сгорая от желания побыстрее прикончить в поединке своего злейшего врага. Ничего, пускай подождет…
Позади пилотского кресла послышался тихий вой. Чейн повернул голову и увидел Рангора. Волк свернулся клубком в тесном пространстве между креслом и задней стеной пилотской кабины. Сон могучего зверя был беспокойным, время от времени он начинал дергаться всем телом и издавать тонкие скулящие звуки.
Наверное, бывшему вожаку варганских волков снились его соплеменники, погибшие во время битвы со свирепыми иргами при обороне Ковчега. А быть может, Рангору привиделась собственная близкая смерть.
«Напрасно Рангор полетел к Альтее, — подумал Чейн. — Волк все равно ничем не может помочь мне в космическом бою. Да и при самом лучшем его исходе огромные перегрузки способны причинить серьезный вред здоровью зверя. Правда, в первой схватке с Венгентом он показал себя молодцом и даже ухитрился не потерять сознания, когда корабль рванулся вперед с перегрузкой в двадцать „g“. Его мозг выдержал чудовищное испытание, не то что…»
Это было безнадежно! О чем бы Чейн ни думал, его мысли, словно шары с наклонной доски, все время соскальзывали к имени «Врея». Его первая настоящая любовь навсегда осталась там, на Альбейне. Наверное, погребальный костер уже погас и президент Остер собрал прах прекрасной златовласой женщины в урну. А затем, согласно древнему аркунскому обычаю, он поднимется на флайере в небо и полетит в сторону океана. И тогда прах Вреи будет развеян над бурлящими волнами и смешается с соленой водой. Ученые Арку говорят, что жизнь зародилась миллиарды лет назад именно в океанах, и потому каждая смерть человека есть лишь закономерное возвращение горстки атомов назад, в океан, к истокам бытия…
Ран гор шумно завозился за креслом. Поднявшись с пола, волк положил передние лапы на плечи Чейну и ласково ткнулся влажным холодным носом в шею пилота.
— Не надо тосковать, Морган, — произнес он на галакто. — Да, тело твоей женщины превратилось в прах. Но дух ее жив! Ты же сам говорил, что она отправилась в Свободное Странствие. Разве Врея не сказала, что по-прежнему любит тебя и будет ждать, когда ты тоже присоединишься к вечному странствию душ?
Чейн вздрогнул. Он так и не успел привыкнуть к тому, что волк обладает телепатическими способностями, а потому умеет читать его мысли. Улыбнувшись, Чейн поднял правую руку и потрепал мохнатого друга за ухо.
— Ты прав, Рангор. Моя Врея, наверное, уже направилась в далекий путь к мирам Ожерелья, самому прекрасному уголку галактики. Или следует сейчас рядом с нашим кораблем, чтобы присутствовать при моей дуэли с Венгентом. Я просил ее не делать этого, но Врея может не утерпеть. И я ее понимаю. Если я погибну, то ей уже не нужно будет томиться многие годы в напрасном ожидании.
Волк рыкнул.
— Что за тоскливые мысли, Морган? Воин не должен идти в бой в таком настроении! Разве не ты обещал перед гробом Вреи, что обязательно победишь Венгента? И разве не ты дал согласие стать вице-адмиралом Патруля? Твои друзья-люди во главе с Дилулло полетели на базу Флота Федерации, чтобы выбрать там самый лучший и быстроходный крейсер. Неужто капитаном этого корабля будет кто-то другой, а не ты?
Чейн мотнул головой, словно пытаясь стряхнуть с себя неуместные сейчас сомнения и грустные мысли.
— Ты прав, Рангор! — воскликнул он окрепшим голосом. — Наверное, я размяк потому, что лишь недавно впервые почувствовал себя настоящим землянином. Людям с Терры свойственна сентиментальность, самотерзание, копание в тайниках собственной души. И это делает их порой слабыми. Я смутно помню своих родителей-миссионеров, они умерли на Варге, когда мне было всего три года. До сих пор я был уверен, что их убило чудовищное тяготение планеты Звездных Волков. Но теперь, когда во мне проснулись земные корни, я начинаю понимать, что все было не так просто. Наверное, главной причиной гибели родителей явилось осознание того факта, что дело их жизни рухнуло! Пираты с Варги так и не пожелали принять христианскую религию и отречься от своего варварского образа жизни. Это надломило отца и мать сильнее, чем страшное тяготение. Они умерли, потому что пытались остаться на Варге землянами. А им надо было попытаться стать варганцами и разговаривать со Звездными Волками на понятном им языке. Тогда, быть может, все закончилось бы не так трагически…
Волк неожиданно лизнул шею Чейна своим шершавым языком.
— Ты становишься мудрее, Морган, — сказал он. — Тяжелые испытания пошли тебе на пользу! Чейн усмехнулся:
