Осень. И хотя бабье лето тёплое, солнечное, без утренних морозцев, словно и впрямь на землю вернулся июль, но, несмотря на ласковую теплынь, все знают, что это ненадолго, слякоть будет ранней, а зима внезапной и суровой. И природа готовится к грядущим переменам.
Утром, выйдя из дома, Фатьян обнаружил, что сад, вчера ещё не начавший ронять листья, наполовину опустел. Молодые вишни и сливы в одну ночь вскинулись и улетели в тёплые края. А он-то надеялся, что обильная подкормка и лапник, уже заготовленный, позволят нежным деревцам перезимовать дома. Однако не вышло, сад осиротел.
Вслед за косточковыми снялись с места яблони и старая, давно уже не плодоносящая груша. Прошлую зиму она оставалась в саду, понимая, видимо, что за море ей не долететь. А сейчас — отряхнула прах с корней и унеслась.
Яблони улетали и в прежние годы, и каждый раз это привычное зрелище огорчало Фатьяна. Там, где вчера зеленел любовно выращенный сад, осталась пустошь, усеянная жёлтыми антоновками, которые Фатьян не успел обобрать. А бывало, яблони уносили с собой весь урожай, роняя созревшие плоды на головы случайным прохожим. Говорят, Исаак Ньютон, получив во время осеннего перелёта яблоком по темени, открыл один из своих законов. Как раз в то время по всей Европе начали носить пышные парики, предохраняющие от удара яблоком по голове. Люди рассуждали здраво: на один открытый закон приходится десять разбитых голов.
Предусмотрительные азиаты, опасаясь фруктовых бомбардировок, носили невероятных размеров чалмы и огромные бараньи папахи, снимать которые не следовало даже в доме. И только русские, полагаясь на знаменитый "авось", ходили кто во что горазд. Бояре, сберегая драгоценную жизнь, носили высоченные горлатные уборы, а подлый люд, сам про себя сложивший пословицу: "По Сеньке и шапка", щеголял во всякой рванине и по осени щедро получал по башке от перелётных садов. "Хорошо, что тыква не летает" — сказал по этому поводу один из великих писателей земли русской.
Селекционеры немало приложили трудов, стараясь вывести сорта, не улетающие по осени или, по крайней мере, перед вылетом полностью сбрасывающие урожай, но преуспели весьма слабо. Издревна плодовые деревья размножались во время осеннего перелёта, рассеивая яблоки по тем краям, над которыми довелось пролетать. И не в человеческих силах так просто изменить природу.
Пользуясь отсутствием деревьев, Фатьян, перекапывал землю на полный штык, вносил известь и лиственный перегной как раз в те места, где по весне должны укорениться яблони. Над головой с прощальным шелестом проносились рябины и кусты жимолости. Эти всегда улетают последними.
Фатьян, уже успокоившийся, рыхлил почву и напевал в такт спорой работе:
Ничего, придёт время — вернутся беглянки, не все, конечно, но зато ни одну морозом не побьёт, и от зайцев потравы не будет.
Прошло недели две, землю прихватило не по-октябрьски крепким морозцем. Пожухла трава, берёзы и осинки, остающиеся зимовать, потеряли листву и нахохлились. Стриженые липы и тополя на городских аллеях взмахивали подрезанными ветвями, но взлететь не могли и стояли безлистные, уродуя городской пейзаж.
Потом опустевшую землю усыпало прилетевшей с севера клюквой. Значит, там уже зима.
Случались годы, когда молодую с красным бочком клюкву удавалось собирать едва не до января, но в этом году её засыпало ещё в октябре, и снег стаивать не собирался. Те деревья, что остались зимовать в северных краях, жались к человеческому жилью, только ёлочки до самого Нового года остерегались попадаться на глаза людям.
Фатьяновский сосед Долмат рассказывал, будто видел неподалёку прилетевшие в севера кедры, и шишек на тех кедрах — видимо-невидимо. В подтверждение россказням щёлкал орешки, купленные на рынке, расплёвывая повсюду шелуху. Фатьян долматовской брехне не верил; сосед постоянно загибал такое, что втроём не разогнёшь. То объявлял, что по весне к нему залетел выводок манговых деревьев, то страшным шёпотом рассказывал, что в округе укоренились финиковые и кокосовые пальмы. Поначалу Фатьян, слыша такое, злился, доказывал, что быть этого не может, притаскивал справочники, где чёрным по белому написано, что кокосовая пальма относится к водоплавающим, а летать не способна, потому как гнездится на тропических островах, где ураганные ветры живо отучат летать.
