— Знаете, я еще в прошлый раз под вас примерную методику сформировал, с учетом пожеланий Министерства, и моих критериев. Но вижу необходимость ее немного изменить, — идем по коридору, доходим до приемного отделения, разворачиваемся и идем обратно. — К сожалению, вы оказались не защищены от преследования моими недоброжелателями. Это мной не учитывалось, но неожиданно стало важным. Двух других студентов, которым я предлагал ученичество, среди вернувшихся нет. И, судя по полученной недавно мной информации от надежного источника, — замечает мой вопросительный взгляд. — От ректора — у меня есть основания ему верить. Так вот, я уверен, что они исчезли навсегда. Или, по крайней мере, если они и живы, то до начала лета точно, они найдены не будут.
— Почему вы уверены в сроках? — удивляюсь.
— Мой дражайший прадед, прежде чем уйти на вечный покой, критериями получения титула и полного контроля над Родом, поставил несколько довольно любопытных условий. В то время, они должны были работать на усиление Рода, были вполне адекватными времени и задачу выполняли. Но прошло время, и сейчас сложилась довольно уникальная ситуация для меня, наследника предыдущего главы. Я отказался от обучения внутри Рода, предпочтя предложение Анатолия Филафеевича. Мне и сейчас это кажется невероятно удачным стечением обстоятельств, и, в принципе, я не жалею ни минуты. Но этим, получается, воспользовался кто-то, кто довольно точно осведомлен о взаимоотношениях у нас внутри ветвей Рода.
— Сочувствую, — киваю. — Но, почему эти взаимоотношения влияют на сроки и угрожают мне?
— Вы нетерпеливы, — пеняет мне маг. — В нашем деле, лучше обладать полнотой информации. Я и так стараюсь оградить вас от подробностей, на которые мы не сможем повлиять.
— Извините, — внутренне слегка хмыкаю я.
— Так вот, я как раз перехожу к той части, что важна для наших взаимоотношений, — слегка усмехается маг. — Наш уже не очень уважаемый мной ректор дал мне понять, что ему заплатили за то, чтобы у меня исчезали ученики. Это важно, так как по определенным условиям, за которыми опять-таки теперь вижу ту же руку, что и за оплатой ректору, я не могу вернуться в столицу, не передав хотя бы одному ученику знания Самого. На это есть Высочайшее распоряжение. Кроме того, по тем же условиям, ученик должен точно сдать школьную программу и Академический проходной минимум. Так что экзаменаторы будут тоже пристрастны. А в столицу мне попасть очень, знаете ли, надо, до лета следующего года. И остаться там примерно месяца на два. Короче говоря, меня, говоря мещанским языком, подставили. И довольно аккуратно, потому что эти два факта я до последних дней не связывал воедино.
— У вас в Роду много наследников? — задаю самый простой вопрос.
— Три с половиной, я, два моих двоюродных брата, и младшая двоюродная же сестра. Но такой вопрос неприлично задавать в обществе, Максим. Вопрос наследования часто является очень болезненным для отвечающего.
— Древние латиняне говорили — ищи кому выгодно, ищи кому впрок… — задумчиво говорю банальную фразу.
— Удивительные учителя в нынешние времена у мещан, — усмехается Кошкин. — Самого Марка Туллия Цицерона цитируют. Но это и хорошо, Максим. Вы теперь можете представить уровень давления, который обязательно будет оказываться на вас. Мы, все-таки, не самый простой графский Род. С Императорским Родом общих предков имеем, правда очень дальних. Но, думаю, более важным является то, что мой отец до последнего отвечал за горные разработки за Камнем*. И архивы будут распечатаны как раз будущим летом.
— А есть идеи откуда ждать удара?
— Кроме лицея? — улыбается Борис. — А отовсюду! И это прекрасно. Это дисциплинирует, и придает мотивации! Максим, не так все плохо. Простое покушение на вас уже не сработает — оно просто не достигнет теперь цели. Как бы это не звучало цинично, ваша смерть от чужой руки мне теперь даже выгодна. Это снимет с меня обязательства перед Государем, и я не буду связан словом. Поэтому стоит ожидать более сложных схем. И тоже не ранее, чем через месяц-два. У нас с вами море времени. Вызовы на дуэль, связывание вас различными обещаниями, преследование со стороны женщин в конце концов! Что бы вы забыли об учебе! Представляете, как интересно вам станет теперь жить⁈
— Да я и сейчас особенно не скучаю, все эти три месяца, — смеюсь уже почти в голос.
— Понимаю вас, — слегка приподнимает уголки губ Кошкин, — но столь сильное проявление чувств не приветствуется в обществе. Старайтесь сдерживать души прекрасные порывы. Вы, если вас не смущают открывшиеся обстоятельства, мой ученик. И я теперь несу ответственность за ваш моральный облик.
