Остановку в Кёльне Феррара и Дингер запомнили надолго. Конрад сердился на них обоих, считая, что они могли бы обращаться с ним лучше и меньше экономить на еде и ночлеге. Возмущаться вслух было бесполезно и стыдно: как-никак по его милости ювелир лишился кареты, слуг и охраны.
В Кёльне мальчик сбежал. Поводом для этого стало его знакомство со сплавщиками леса из Шварцвальда. Состоялось оно в таверне, где Феррара оставил Конрада под присмотром австрийца, чтобы без помехи выбрать лошадей для дальнейшего путешествия. Дингер заказал себе пиво и завёл беседу с нетрезвым посетителем из местных обывателей. Конрад примостился на другом конце длинного стола, ближе к четверым шварцвальдцам. Они курили глиняные трубки и играли в карты, не обращая внимания на хмурого мальчишку. Украдкой разглядывая этих людей, он слушал их разговор и отчаянно завидовал им. По-видимому, они хорошо заработали на продаже леса — деньги у них были приличные, судя по тому, какие ставки они делали. Конрад лениво размышлял о том, как это, наверное, здорово — путешествовать в компании земляков и друзей, самому зарабатывать себе на жизнь и тратить столько, сколько хочется, не ожидая, когда за тебя заплатит кто-то другой.
Неожиданно один из игроков заговорил с ним приветливо и дружелюбно. Конрад смутился. Он не привык к доверительному общению с незнакомыми людьми. Было заметно, что этот человек — главный в четвёрке, и выглядел он старше своих партнёров по картам. В его густой рыжей бороде и волосах поблескивала седина. Он подвинул к Конраду кружку с пивом и протянул кусок хлеба.
— Что, Питер, задабриваешь судьбу? — сказал один игрок.
— Почему бы не угостить паренька? — рыжебородый улыбнулся Конраду. — Он сидит с нами весь вечер, слушает наши разговоры и учится проводить время зря, пока его отец отдыхает от его матушки и домашних забот.
— У меня нет отца, — недовольно возразил Конрад. — И мать давно умерла. Я сам по себе.
Мужчины переглянулись.
— А кто тогда этот? — рыжебородый кивнул на Дингера, сидящего к нему спиной.
Конрад презрительно пожал плечами.
— Не знаю. Мы вместе служим у одного итальянца и едем с ним в Голландию. Он пошёл покупать лошадей, а нам приказал ждать его здесь.
— В Голландии сейчас живётся трудно, — сказал Питер. — Скоро мы возвращаемся домой. Можем взять тебя с собой. Зачем тебе итальянец? Не очень-то он хороший хозяин как я погляжу.
— Он жадный. — Конрад брезгливо поморщился.
— Это заметно, — согласился его собеседник. — Сколько он тебе платит?
— Ничего он мне не платит и кормит всякой дрянью. — Конрад говорил вполне искренно. Возможность оставить своих спутников и присоединиться к сплавщикам обрадовала его. Какая разница, почему они предложили ему отправиться с ними?
Между тем Питер приметил его ещё в Майнце. Он увидел, что мальчик хорошо сложен и, судя по всему, будет высокого роста. У Питера было две дочери, а сыновьями его судьба обделила, о чём он не переставал жалеть, наблюдая, как подрастают мальчишки, живущие по соседству. Ему нужен был помощник в хозяйстве и работе. Почему бы не взять к себе сироту?
— Выйди сейчас незаметно и подожди нас за воротами, — сказал Питер.
— И как ты собираешься провести его на плот? — поинтересовался один из сплавщиков.
Рыжебородый махнул рукой.
— Договорюсь с Клаусом. Если что, заплачу ему.
Выходя из таверны, Конрад внезапно понял, что мать недовольна им и очень сердится. У него не было ни времени, ни возможности поговорить с ней. Её осуждение убило его самонадеянность. Оглянувшись на шварцвальдцев, он оценил нелепость своей героической идеи самому зарабатывать себе на жизнь тяжёлым, но благородным трудом сплавщика леса. Работать ему не хотелось, оставаться с Феррарой и Дингером — тоже, но легкомысленно отказаться от своей удачи не хватало решимости. Конрад представил себя на плоту среди чужих людей, таких же простых и грубых, как те, что были на барже. Вообразить свою жизнь в доме Питера где-то в неведомом Шварцвальде он не мог, поскольку ничего не знал ни о тех краях, ни о человеке, с которым собрался уехать. Неужели ради этого рыжебородого чудака стоило отказываться от родного отца, баронского титула и замков в Моравии и Баварии?!
Шварцвальдцы вышли из таверны. Конрад побрёл за ними, дивясь и недоумевая, зачем ему это нелепое приключение и в душе надеясь, что Дингер заметит его уход.
Если бы не Феррара, Дингер предпочёл бы сделать вид, что не слышал, о чём Конрад договаривался со сплавщиками. Белоручке захотелось потрудиться? Что ж, дело святое, но ювелир вряд ли согласился бы с этим.
Допив пиво, Дингер расплатился с хозяином таверны и отправился за своим беспокойным подопечным…
Из Кёльна уезжали в лихорадочной спешке. Виновником этого Конрад считал себя. В действительности обстановка в архиепископстве Кёльн и в самом городе была тревожной. К чужестранцам присматривались с недоверием и враждебностью. Феррара не захотел испытывать судьбу и направился в Бранденбург, надеясь раньше, чем наступят холода, добраться до Гамбурга, а оттуда морем — до Голландии.
