- Как, ребятки, потолкуем с дядей Валетным? Учиним ему сочный допрос!
- Паша, оставь этих уродов в покое. Чему обрадовался? Давайте не забывать о главном. Неучтенный брак - одно, а первосортное сукно, которое накрыли в магазинах, - совсем другое. Или недопонимаю?
- Допонимаешь, Шурик, - улыбнулась Кибрит.
- Плюс пропавший Миловидов. Вот о чем надо думать!
- Будь добр, посмотри на меня внимательно, проницательный сыщик! Вон Пал Палыч, я вижу, догадывается.
Томин приставил к бровям ладонь, посмотрел, как из-под козырька, на Зинаиду, на Пашу. Оба предвкушают нечто. Зинаида готовится сообщить, Паша услышать.
- Ох, хитрющая из женщин! Выкладывай, не томи.
- Я еще раз посмотрела то сукно. Оно все в небольших рулонах и без хазовых концов.
- Каких, пардон?
- Наружный конец рулона, Шурик. На нем ставится штамп фабрики и пломба. И мало того, что без хазовых концов, но и линия обреза не машинная - ручная.
- И что сие означает?
- Пусть Пал Палыч скажет, объективно.
- Просто ножницами отрезают куски от рулонов! С того конца, который потом закатывается внутрь!
Кибрит кивнула: мнения совпали.
- Но в таком случае рулоны укорачиваются, - возразил Томин в сомнении.
- А это никого не волнует. Принимают-то по весу, а сдают по метражу.
- Очень мило, - Томин даже несколько опешил. - Два аса с Петровки считали тут с лупой какие-то нити, гонялись за цифрами и мудрили, а у вас под носом примитивно орудовали ножницами?
- Небось и продолжают орудовать, - подал голос Пал Палыч. - Нельзя, чтобы в документах разом подскочила длина рулонов.
- Но сколько можно вот так, с провинциальной наглостью, нарезать?
- Если от каждого хотя бы второго рулона, Шурик, то ого-го! - заверила Зина.
- Вижу только одно подходящее место, где украсть, - сказал Пал Палыч. После сушки, но до метрования и передачи на склад.
- А сушкой у нас командовал пропавший Миловидов. Значит, в его хозяйстве и отрезали! - заключила Зина.
Вот тебе и загадка-разгадка. И наконец-то оделся плотью противник, которого Знаменский тщетно высматривал в директоре фабрики, в Зурине, Валетном, Горобце. Настоящий противник - организатор дела, его толкач, его хозяин.
Наступил момент, когда все обстоятельства, как стеклышки в калейдоскопе, складывались в новый узор.
- Значит, Миловидов... - произнес Пал Палыч с некоторым даже облегчением. - Что и утверждает Горобец, которому я не верил.
Это давало всему крутой поворот. Надо было сесть и подумать, чтобы не пороть горячку.
Друзья сидели и думали вслух. Думали как один человек. Кто-то начинал фразу, другой подхватывал, третий уточнял.
- Если Горобец не соврал, то ведь не исключено...
- Что рубашечку подбросили!
- Предвидя обыск.
- Предвидя, насколько ситуация будет против Горобца.
- Заранее зная, что она будет против Горобца.
- То есть ситуация создана!
- Но кем?..
И тут Томин схватился за голову:
- Ой-ой... Позор!
- Что, Шурик?
- Лопухнулся я... Ведь была мелочишка, которая не лезла в общую картину! Что Миловидова говорит? "Ушел. Я сидела, ждала его к ужину". Но, по словам соседки, Миловидова в тот вечер раза два выходила, даже вроде бы с сумкой! Молода-ая вдова Алена Дмитриевна... А одну ночь она у матери ночевала - со слов той же соседки, Ольги Фоминичны... Ой-е-ей!..
Мать Миловидовой нянчила внучат у старшей дочери в поселке километров за пятьдесят от города. И Томин, заслушавшись соловьев, не потрудился повидаться с ней и проверить факт ночевки. Да и то сказать, кто бы заподозрил во лжи неутешно оплакивавшую мужа женщину!
Молодая вдова Алена Дмитриевна...
(Фраза эта из лермонтовской "Песни про купца Калашникова" помнилась Томину с давних лет, когда он декламировал "Песню" на школьной сцене. Класса до четвертого ему мнилось, что впереди - блестящая актерская карьера).
* * *
Не ведая об опасности, нависшей над Валетным, Зурин самолично отправился "вытрясать душу" из Миловидовой.
- Здравствуй, милая, хорошая моя, - поприветствовал он ее с порога.
- Ой, не до вас мне, Петр Иваныч! - ощетинилась та.
- Для эмвэдэ время есть, а для меня нету? Этак, красавица, негоже.
Расставив локти, она загородила Зурину дорогу.
- Да о чем нам с вами говорить?
- Но-но, ты своим бюстгальтером не пугай, есть о чем говорить! - Он решительно протиснулся в комнату. - Некстати, Алена, ерепенишься, я к тебе со всем сочувствием. Ну только нашего с тобой вопроса это не меняет.
- Какого еще вопроса?
- Не виляй, понимаешь, все ты понимаешь. Деньги, что у Сергея были, общественные, надо их разделить по справедливости.
Миловидова пренебрежительно повела полными руками.
- Выходит, вы ко мне по общественной линии? Общественник?
- Вот змея... С мужем твоим, хоть и пришлый, всегда честно делили. А ты же коренная, наша - и на тебе!
- Я ваших счетов не знаю, что вы там делили. И дел ваших знать не знаю. Вы со мной советовались? Нет, Петр Иваныч, дверь закрывали. То ли водку пили, то ли в карты играли - мне неизвестно!
- Алена, мы тебе хорошо предлагаем, не дури. Бери треть. Остальное верни людям.
- Я теперь вдова, о себе должна заботиться.
- Да ты прикинь - тебе ж столько и не нужно! Ну?
