Поручая расследование Знаменскому, начальник отдела Скопин (вопреки обыкновению не давать руководящих напутствий) счел нужным кое-что объяснить ему наедине.
В местностях, где идет первичный прием шерсти, закладываются основы для хищений в поистине чудовищных размерах. Сколько в действительности сдается шерсти - неизвестно. Вес ничего не значит, важны коэффициенты загрязненности, жирности, влажности и т. п. Должность приемщика, как правило, наследственная, поколение за поколением занимают ее люди из одной семьи. И получают огромные взятки: от сдатчиков, чтоб написал побольше, от переработчиков сырья, чтоб написал поменьше.
Практика всем известна, не раз предпринимались попытки ее пресечь. Однако от "шерстяных дел" тянулись крепкие нити в такие верха, что ревнители закона неизменно получали приказ заткнуться, не подлежавший никакому оспариванию.
Сменялись приемщики, сменялись покровительствовавшие им высокопоставленные лица (обычно становясь еще более высокопоставленными), а табу на двухзвенную цепочку: неучтенное сырье - "левое" производство тканей и изделий сохранялось неизменным. Слишком, видно, велики были богатства, притекавшие снизу вверх.
Перед многими беззакониями властей предержащих блюстители закона поневоле потупляли очи. Но все же порой в юридической среде созревал бунт. Создавались тайные коалиции. Редко, правда. И еще реже приносило это плоды. Но на сей раз даже осторожный Скопин на что-то надеялся. Надо думать, на те же верхи, где кто-то вознамерился кого-то свалить.
Знаменскому поручалось скромное "шерстяное дело" (вероятно, одно из многих, иначе оно не имело бы и смысла). Красильная фабрика существовала отдельно от текстильных комбинатов, которые сами перерабатывали сырье в пряжу, сами ткали, сами и красили... сами и все остальное. По сравнительно небольшому объему производства она вряд ли имела финансовую возможность прямого выхода на могущественных защитников. Но раз гнала "левак", то уж какие-нибудь власти грели на нем руки и что-нибудь да "отстегивали" вышестоящим.
Если вести себя "локально", раньше срока не тревожить начальство, то, может быть, потом удастся и вторжение в запретную зону - "по закону сообщающихся сосудов", - усмехнулся в заключение Скопин и ненужно пробежался пальцами по клавишам селектора.
Волнуется старик, констатировал Знаменский. Вступил в полосу риска.
"Старик" было данью уважения; пятьдесят три - пятьдесят четыре года при богатырском сложении, закаленных нервах и трезвом, искушенном уме - возраст профессионального расцвета.
- Вы с красильным производством вряд ли сталкивались?
- M-м... однажды мать при мне перекрашивала кофточку.
- Тогда вам понадобится универсальный эксперт-криминалист, иначе засядете там. Кого просить? Или еще подумаете?
"Думать-то нечего, но удобно ли тащить Зину в глушь? У нее свои дела, планы".
- Я бы порекомендовал Зинаиду Яновну Кибрит, - подозрительно серьезно произнес Скопин. - Вполне квалифицированный специалист. Надеюсь, вы сработаетесь.
Знаменский понял, что над ним добродушно подтрунивают, в том же тоне поблагодарил за совет и принял его.
Он был бы искренне смущен, если б прочел мысль Скопина: "Либо эта парочка после командировки побежит наконец в загс, либо затянувшийся "недороман" дохлый номер".
* * *
Перед горотделом милиции радовал глаз чистый газончик. В притененном углу его еще голубели последние первоцветы... как они называются?.. крошечные луковичные, вылезающие почти из-под снега... светло-синие звездочки на стебельках-соломинках... надо вспомнить хотя бы из уважения к отцу... (Он был ботаник и когда-то экзаменовал Пашку-маленького - сам именовался Пашкой-большим, Павлом Викентьевичем - на тему "Дикая и культурная флора среднерусской полосы".) Ага, "сцилла" зовутся эти малышки. Сцилла. Вот и хорошо.
Остальное пока плоховато. Знаменский шел в кабинет начальника, чтобы по спецтелефону доложить Скопину о практически нулевых результатах следствия. Источник хищения крылся в межцеховом учете - вот и все, что они с Кибрит могли пока утверждать.
- Пусть вас не слишком давит фактор времени, - донесся знакомый баритон. Главное - то, о чем мы с вами говорили. Тут уж попрошу с полной отдачей. Усвоили?
- Усвоили, Вадим Александрович, - и Знаменский ощутил этакое каникулярное настроение.
"На веслах бы в воскресенье посидеть... А ведь я ни разу не катал Зину на лодке. Разлив уже схлынул, берега видны. Уйти вверх по течению, прочь от фабричных сбросов. А то скоро закипит черемуха - и захолодает. У кого бы раздобыть лодку?!.."
С этой заботой он спустился в дежурку и решил подождать, пока освободится лейтенант за перегородкой. Тот оформлял полупьяного парня, арестованного за мелкое хулиганство.
- Следующий раз не семь, а пятнадцать получишь. Ремень, галстук, шнурки.
- Виноват, начальник, - каялся парень. - Как говорится, шел домой, попал в пивную...
