Стой, смотри и слушай. Такая твоя окаянная обязанность. Один знакомый следователь позволил себе роскошь потупиться - тоже при расставании задержанного с любимой женой, а наутро задержанный попал в больницу. Там возможности контактов с волей пошире, а охрана послабее. Словом, больной сбежал. После жена (без свидетелей, разумеется) призналась, что передала мужу какое-то ядовитое средство, вызывавшее недолгие, но тяжелые симптомы. А бывали случаи и сговора стремительным шепотом: где спрятаны ценности или кому что открыть или скрыть.
Правда, встреча Миловидовых слишком была неожиданной, и вряд ли они могли сейчас замыслить и привести в исполнение какую-либо уловку. Но, как говорится, лучше перебдеть, чем недобдеть.
А красивая какая пара, незаурядная. И горе сокрушительное. Невольно жаль обоих...
- Прости меня, Ленушка.
- Нет, ты прости... Я виновата, что не отпустила тебя!
- Выкинь из головы. Во всем моя вина. Я заварил историю, я тебя уговорил.
- Сережа... Сереженька!
- Алена...
- Голубчик мой...
Старший следователь Знаменский, не поддавайтесь эмоциям, вы на работе!
- Ленушка...
- Неужели ничего нельзя спасти?!
- Прощай, Ленушка... не забывай.
- Господи, что мы наделали! Если б вернуть!
Лицо Миловидова передернула судорога. Согласиться, что своими руками все погубил?
- Что вернуть? Снова жить на сто восемьдесят рублей?
- Но ведь было счастье! За чем погнались? Я без тебя умру...
Миловидов страдал "всухую", но тут не выдержал. Поползла по щеке "скупая мужская". Запросил пощады:
- Ленушка, а если поменьше дадут... если лет десять... может быть... может, дождешься, Ленушка?
Десять лет? Миловидова ужаснулась названному сроку, он не умещался в ее воображении. Десять лет ожидания. А жизнь будет уходить. Десять лет одиноких дней и ночей! Широко раскрытыми мокрыми глазами смотрела она на мужа, немея от неспособности сказать "да".
- А то и восемь, - цеплялся он за далекую надежду. - Попадется ходовой адвокат...
Восемь! Самое, значит, малое - восемь. Сколько ей тогда будет? Она зарыдала в голос и непроизвольно отстранилась. И он, поняв, что расставание окончательное, отрезвел.
- Ну, полно, Алена, иди!.. Иди же, что друг друга мучить!
- Но мы еще увидимся... мы поговорим... - задыхаясь, пообещала она. - Или я тебе напишу... Я лучшего адвоката... я все сделаю!
Она пошла к двери, дернула ручку на себя, сообразила, что отворяется наружу, и в дверном проеме - уже за порогом - обернулась и застыла. Прощальный запоминающий взгляд.
- До свидания, Сережа...
Он кивнул, дверь тихо закрылась.
Миловидов обессиленно повалился на стул.
- До свидания... нет, Алена, прощай. Найдешь ты себе лодку, найдешь и парус...
Пал Палыч нарушил его забытье, сев на свое место.
- Все, Пал Палыч, конец! - с вымученной, сумасшедшей улыбкой проговорил Миловидов.
- Тюрьма - не могила, Сергей Иванович, - серьезно возразил Знаменский.
- Без Алены везде могила. Вы не понимаете, что она такое. Вы же не знаете ее совсем. Видели только, как ломала перед вами комедию... верней трагедию. А она... это не женщина - солнце! Тут ей не место. Просто смешно! Я обязан был рискнуть, обязан!
Он убеждал не Пал Палыча - самого себя.
А в дежурной части, через которую выход на улицу, освобождали парня, в начале истории посаженного за хулиганство.
- Ремень. Галстучек... - выдавал ему дежурный отобранные вещи.
- А-а, Нефертити! - воскликнул парень, завидя Миловидову. - Не нашелся твой фараон?
- Нашелся, - ответил за нее дежурный.
- А что ж ты тогда плачешь? - удивился парень. - Морду надо набить, из-за кого такая баба плачет!
* * *
Могло быть, что Миловидов выговорится, перемучается, а потом все же возьмет верх чувство самосохранения, и он поопасается темы "Мои друзья в высоких кабинетах". Или уклонится от конкретики (имена, суммы, даты, способы вручения и пр.).
Но этого не случилось. Он выложил куда больше, чем Знаменский ожидал. То ли поставил на себе крест, то ли дорожил сочувствием следователя.
Особенно откровенно высказался после того, как Знаменский ознакомил его с результатами обыска. Схватился за протокол нервно - дочитал спокойно. У "мышки в норке" осталось на жизнь.
Обыск, конечно, не был проведен халатно. Дом и надворные постройки осмотрели тщательно, припрятанных денег и ценностей изъяли немало. Но когда Кибрит обратила внимание на клумбочки с привядшей, свежевысаженной рассадой и глазами спросила Знаменского, как, дескать, к данному факту отнесемся, он отрицательно качнул головой.
- Но до того ли ей, чтобы цветы сажать, Пал Палыч?
- А если хитрость? Отвести нас от истинных захоронок? Весь же двор я перепахивать не намерен.
А "мышка" виднелась в окне, будто картинка в раме, грустная и тревожная.
- Ну-ну, - покосилась в ее сторону Зиночка, - Шурика на тебя нет!
Тот, не без сожаления уезжая от сельской почти весны и славы (бурно возросшей после обнаружения "покойника"), советовал Пал Палычу держать с Миловидовыми ухо востро.
- Больно парочка на выдумки горазда. Гляди, Паша, как бы между пальцев не ушли!
