– Я думаю, что ничего особенного не происходит. Просто президент еще раз поссорился с Верховным Советом. Кстати, мы можем радио послушать. Тут у них какая-то станция по-английски вещает.
Тучков повернул ручку настройки приемника. Радио сказало: «Япония последовательно поддерживала реформаторские усилия президента Бориса Ельцина, направленные на демократизацию и переход к рыночно экономике. Она и в дальнейшем намерена оказывать содействие таким усилиям, – заявил премьер-министр Морихиро Хосагава». Из приемника полилась веселая музыка, на фоне которой диктор продолжал: «В японском МИДе сделали свои выводы: тот факт, что армия и органы безопасности полностью контролируют обстановку в Москве, означает, что расчеты Ельцина были верными».
– Вот видишь, – сказал Тучков, – ничего страшного, обстановка под контролем. Не думай об этом. Сосредоточь все мысли и всю волю на выполнении задания. И еще один совет: оберегай Джин. Она очень хорошая девушка!
– Спасибо, Сергей, я пойду… Нет, еще скажи мне, что такое капитализм.
– Капитализм – это антисоветская власть минус электрофикация всей страны, – отшутился Тучков…
Они незаметно отделились от туристической группы у здания парламента, похожего не то на мавзолей, не то на крематорий, и сразу же за ними потянулся «хвост». Климович обратил на это внимание Джин. Она испугалась и расстроилась.
– Мы не сможем в такой ситуации пойти к Мацуре.
– Конечно, не сможем. Попытаемся обмануть их. Ты отлично знаешь Токио. Надо извлечь максимальную пользу из этого обстоятельства. Только не обращай на них внимания и не подавай вида, что боишься!
– Хорошо, – сказала Джин. – Тогда давай сначала погуляем по Гиндзе. Пока будем гулять, я попытаюсь что-нибудь придумать.
Они медленно пошли по торговому центру города, чувствуя неприятный холодок на спинах. Тем не менее, Климович, выполняя указание Тучкова, принялся лезть во все дыры и приставать к прохожим. Затеял пустопорожнюю дискуссию о погоде со стариком, торговавшим с тележки жареными бататами. В конце концов, Джин надоело переводить глупости, и она поинтересовалась, чем объяснить такое странное его поведение. Он ответил, что ему в Японии все интересно и что именно Гиндза разбудила в нем дремавшую доселе природную любознательность.
– Вот как! – сказала Джин. – Тогда давай посмотрим детские игрушки!
Они задержались около просторной витрины. Каких игрушек тут только не было! Казалось, вся фауна планеты в мягком и механическом вариантах собралась за широким стеклом. Звери, зверьки и зверушки жили здесь дружной и веселой компанией, не чиня друг другу никаких неудобств. Среди них с независимым видом расхаживал маленький робот «Томи», размахивая руками и поворачивая то влево, то вправо квадратную голову.
– Мужчины похожи на собак, – заметила Джин. – Женщины гораздо многообразнее.
– И какой же собачьей породы я? – спросил Климович.
– Ты большая сильная овчарка. А я кто?
– Ты белка или косуля. Не знаю точно.
Им стало смешно. Наступила раскованность. Красочная афиша театра «Кабуки» вызвала в сознании Джин таинственные ассоциации.
– Я придумала, – радостно прошептала она. – Мы едем в Синдзюку к тетушке Сатико!
Уже в метро Джин набросала на вырванном из записной книжки листке план местности, где должны были разыграться дальнейшие события, полунамеками объяснила суть своего замысла.
Слушая ее, Климович одобрительно ухмылялся.
Синдзюку – район, куда токийцы ездят развлекаться. Здесь старина теснейшим образом переплелась с модерном. В Синдзюку много маленьких магазинов, ресторанчиков, мастерских традиционных ремесел, храмов и кумирен, небоскребов, пятиэтажных домов-неваляшек из цельного железобетона и двухэтажных деревянных домиков, маленьких садов и парков. Тетушка Сатико жила на втором этаже деревянного дома. Джин пошла к ней, а Климович сел на скамейку в крошечном садике, показывая всем своим видом, что настроился на длительное ожидание. Сотрудники наружной разведки быстро обложили дом. Через полчаса из скрипучей двери вышла согбенная японская бабулька с хозяйственной сумкой и посеменила к продовольственным лавкам. Климович посидел еще минут двадцать, встал и двинулся по узкой дорожке прочь от дома. Наружка пришла в неописуемое смятение. Позабыв о конспирации, сотрудники выскочили сразу из трех машин и провели короткое совещание с теми, что обложили дом. Главным объектом для них была Джин, поэтому большинство осталось около дома; За Климовичем побежали двое. Дорожка вывела его на берег узкой грязной речушки, которая текла в глубокой канаве. Он разбежался и перепрыгнул на другую сторону. Его коротконогие преследователи не рискнули проделать то же самое. Громко ругаясь, они помчались к ближайшим мосткам, а до них было метров двести. Климович помахал им рукой и исчез за высокой стеной кустарника. Через пять минут он уже ехал в такси к парку Ееги, пристанищу поэтов, влюбленных студентов и бездомных бродяг, где в обусловленном месте его поджидала Джин, снова молодая и красивая. Наружка потеряла их.
