Вначале старший лейтенант отвёл в сторону меня и Викторию Викторовну и в течение трёх минут пробубнил нам про наши дворянские права – обязательная «вступительная часть» разговора с дворянами должна содержать информацию о возможности отказаться от «беседы» и прочих наших привилегиях в отношениях с полицией. Мы согласно кивнули, словами подтвердили, что хотим помочь следствию и по просьбе следователя я коротко рассказал, как вор залез мне в куртку, как я блокировал его руки и позвал охранников.
Врать впрямую я не хотел, так что пришлось недоговаривать и когда, как мне показалось, офицер с некоторым недоверием спросил: как мне удалось удержать взрослого мужчину, я ответил, что у меня хорошие учителя; я готовлюсь к взрослой самостоятельной жизни и к инициации и уже кое-какими навыками обладаю.
– Можно Вашу руку, – прошу я его.
Он послушно протягивает руку. Я перехожу на э-зрение, сильно сжимаю его руку своей ладонью в районе запястья и немного придавив подушечками, свожу полицейскому мышцы. Вижу, как удивлённо вытягивается его лицо.
– Это мышечный спазм, – поясняю я. – Точно так же, но сильнее было у преступника. Но Вы понимаете…
– Понимаю… Я хоть и полицейский, но не дурак, – тут же откликается старший лейтенант, – упоминаний о секретных методиках рода в протоколе фигурировать не будет.
Задав ещё несколько уточняющих вопросов, следователь меня благодарит; Виктория Викторовна подзывает одного из наших охранников для опроса, а меня отправляет к кучке Перловых, для которых установили небольшой отдельный столик около ленточного ограждения, где они достали термоса и бутерброды и устав наблюдать за работой полиции, неспешно жуя, обменивались восторгами о прошедшем фестивале.
Пока следователь со мной беседовал, обыск Кирпича почти завершился. Весь стол, на который следователи изымали вещдоки, был заложен белыми листами бумаги, как шахматная доска. А поверх них – завален прозрачными пакетами с разным содержимым, изъятым из сумки и карманов вора.
Понятые читали какие-то бумаги и расписывались в них, а следователь тем временем обрисовывал Шорину его перспективы: – Да, Кирпич. Ну, ты лучше меня знаешь: за обычную кражу из личных вещей пять лет дают, за кражу в крупном размере – шесть; ты у нас заслуженный специалист, так что считать тебе будут по максимуму. Думаю, тут кое-что на особо крупный потянет, а кому-то ты и значительный ущерб причинил. У тебя здесь четырнадцать эпизодов, умножь, по минимуму, на пять и получается семьдесят лет. А если с реальными накрутками: где-то шесть, где-то семь… А серёжки с брюликами – поражаюсь твоему мастерству: как ты их снять умудрился – хозяйка что, спала? С ними можно даже не сомневаться, точно на кражу в особо крупном потянут. Так что по итогу присядешь ты конкретно, зуб даю! А вот куда тебя определят – не предскажу. Но, думаю, что будет это где-то на широте и долготе Анадыря – и для тебя температура минус пять за счастье будет***.
***
– Внучачий долг Петровым заплатили, – пошутил Василий, укладывая вещи в рюкзак. Теперь Абрикосовы в Симферополе. Разные у меня дедушки-бабушки, но все хорошие. Взглянув на меня, поправился: – У нас.
*Три тополя на Плющихе, фильм 1968 года. Крылатое выражение «Стоишь как тополь на Плющихе» пришло из кинокомедии «Джентльмены удачи» (1971 г.), где Косой (актёр Савелий Крамаров) произносит: – Заметут нас, точно! Сидим тут, как три тополя на Плющихе!..
**«Нет у вас методов против Кости Сапрыкина!» – фраза карманника из фильма «Место встречи изменить нельзя». Прообразом Кости Сапрыкина послужил советский вор Александр Прокофьев (кличка – Саша Шорин).
*** В эпизоде фильма «День выборов» полностью звучит так: Ты у меня, майор, службу продолжишь в Анадыре. И для тебя минус пять за счастье будет. …Будешь там оленей от холеры лечить!
Кремль.
Как и всегда, когда в помещение входил император, присутствующие поднялись и склонили головы. Император, следом за ним сын и внук прошли во главу стола и Николай Петрович, присаживаясь, показал руками, чтобы садились и все остальные. Загадка, над которой ломали голову все приходившие на совещание: два «председательских» стула – это понятно – император и наследник. А третий стул? Для кого он? – разрешилась самым неожиданным образом, когда двенадцатилетний внук императора – цесаревич Александр Владимирович по-хозяйски разместился на высоковатом для него стуле.
–Инициатором переноса принятия решения по созданию концерна «Феникс», – начал император, – с регионального уровня на имперский, является министерство иностранных дел. Пожалуйста, вам слово.
