Ускользающая темнота полностью

Степан пропадал где-то уже несколько дней, и Наталья тревожилась, хоть такое часто бывало. Она действительно любила его, но не хотела жить вместе, желая комфорта и обеспеченности. А с ним этого гарантировать нельзя. Куда же он пропал? Может, завел себе кого? При этой мысли сердце ее часто забилось, и она почувствовала, как кровь приливает к лицу. Но у Степана разговор был короткий: «Не хочешь со мной жить, спишь с другим мужиком – так и я могу делать, что заблагорассудится. Не нравится – до свидания». И Наталья мирилась с этим. Она хотела избавиться от назойливого мужа, чтобы быть со Степаном, и ей это удалось. А теперь братец нарисовался. Похоже, он занимает неплохой пост. Надо будет поговорить с Анатолием. И этот, кстати, пропал. Обещал прийти, все рассказать. Как там мой муженек в камере сидел. Похоже, все получилось так, как надо. Придется, правда, расплатиться. Ну да ладно, не девственность теряю. Надо будет расспросить его про Лешеньку. Анатолием звали того военного, которого видела Зоя, когда в квартире устроили обыск. А может, ну его, этого Степку. Алексей мне нравится. Да и я ему, судя по всему. Как вообще я могу не понравится?! Денег оставил – немалую сумму. Только если эти две твари – нянька с уродицей – пообвыкнутся да наболтают лишнего – они это любят, – придется выкручиваться. Мне не впервой, но зачем лишний раз нервничать. Надо будет их припугнуть. Ладно, успею за пару недель. А пока, – она улыбнулась и подсчитала полученные деньги, – в ГУМ. Вера сказала, там в закромах родины шикарные туфли меня ждут. Что ни говори, а очень, очень вовремя братец появился. У меня свои денежки, конечно, отложены, но зачем же их тратить.

Еще одна мысль вместе с двумя другими – об аресте папы и о его смерти – не оставляла Зою: мысль о Паше. Она не видела его уже очень давно. Частые воспоминания о давнем разговоре сначала приносили ей невыносимые страдания. Но постепенно Зоя стала думать: пусть он любит другую, я буду любить его просто так, без ответа. Когда-нибудь Паша поймет, что никому он не нужен так, как мне. Человек, который знал о Паше все, был совсем рядом. Но девочка об этом даже не догадывалась.

Каждый день Катя бегала на почту, где довольно часто находила письма до востребования. Хватала немного потрепанный конверт, разрывала и начинала читать письмо уже на ходу. Потом садилась на лавочку во дворике за почтой и прямо здесь по несколько раз перечитывала строки и отвечала тут же, разложив листок на портфеле.

Лето: «Катенька, ну как ты там? Я очень по тебе скучаю...» Осень: «Очень тебя люблю. Считаю дни...» Зима: «Уже прошло полгода. Скучаю невыносимо. Хочу тебя обнять...» Весна: «Ну вот еще столько же – и домой».

Катя писала о своих чувствах, погоде, учебе – обо всем отвлеченном. На тему Зои у них было поставлено табу.

Утром на следующий день после отъезда Алексея Дмитриевича раздался звонок в дверь. Сначала Зоя не обратила на него никакого внимания, но потом вдруг подумала, что это, может, что-то забыл и вернулся дядя – побежала открывать. Она выскочила в коридор и увидела того самого военного, который был при обыске. Он разговаривал с мачехой.

– А ты что здесь делаешь? Это по делу отца. Ну-ка марш к себе. И не слушай взрослые разговоры, – закричала мачеха. – Проходите лучше в гостиную, – обратилась она к утреннему гостю, убедившись, что Зоя ушла.

Но девочка лишь хлопнула дверью, сделав вид, что отправилась в комнату, а сама спряталась за выступом стены. Когда пара уединилась, она на цыпочках подкралась к двери и, затаив дыхание, стала прислушиваться. Лизы на счастье не было, и никто не мог ее застать.

– Ну что, Наталья. Разреши без расшаркиваний и на «ты». Мы с тобой теперь крепко повязаны, так что нам не до церемоний, – четко рубил низкий мужской голос. – Пришла пора расплатиться.

– Не волнуйтесь, Анатолий, я не собираюсь вас обманывать.

Тот засмеялся, и в интонациях его смеха угадывалось: «Еще бы ты попробовала меня обмануть».