И ему постоянно хотелось жрать! Не есть даже, а — жрать! Уже были подчищены все заначки-печенюшки, кои наносили благодарные сотрудники за мелкие послабления или уступки. Уже съеден тормозок. А есть охота! Почему так, Дима долго не понимал, пока не заметил, что особенно сильные приступы голода наступают после ускоренного состояния. Получается, что в «своём мире» он тратит много энергии, больше, чем обычно. Ну, в принципе, так оно и есть: он постоянно двигается, он ходит и бегает, он преодолевает действие ветра, им же и создаваемого, он вообще теряет много энергии, борясь с трением о воздух и ветер, соблюдая все меры предосторожности и тишины и т. д. Понятно тогда, почему постоянно хочется жрать: в организме наблюдается недостаток калорий!
Кстати, что интересно, метаболизм в его организме оказался повышенным. Некоторые мелкие синяки на теле к концу рабочего дня исчезли! Другие, которые обычно несколько дней сначала бледнели, потом желтели, а потом рассасывались, нынче менялись не по дням, а по часам. Громадная гематома на боку сократилась чуть ли не вдвое!
«Вот за такую возможность вам, незримые, кто меня всем этим наделил, низкий поклон», — думал Дима, рассматривая метаморфозы тела в туалетное зеркало.
После работы думал было добираться домой в ускоренном состоянии и пешком, но тело протестующее взвыло, и пришлось идти на метро. В обычном режиме. Долго-то как!
«Ну ничего! — решил Дима. — Чуть подзаживёт всё, чуть расходятся атрофированные ноги, чуть появится везде на мне мускул — возьмусь за всё это серьёзно. Работы — непочатый край! Нужно определить границы возможного. Нужно научиться ускоряться поэтапно, враз — в требуемый этап. Нужно научиться замедляться. А для всего этого мне нужно место для экспериментов. Квартира не подходит. Нужен пустырь. Будем искать!»
Все люди в мире делятся на тех, кто знает, что такое «метроном» — и остальных. Дима знал не понаслышке.
«Цо-о-ок!» — клацнул, наконец, метроном.
Дима оторвал взгляд от синего круга на стене и сверился с мобильником, на котором включил функцию секундомера: «Минута и шестнадцать секунд! Итого семьдесят шесть секунд. Значит, в этом состоянии — одна семьдесят шестая, или возьмём более привычно одна семьдесят пятая. Это быстренько прикинем по километрам в час… триста семьдесят пять километров в час!!! Или… сто пять метров в секунду! Есть! Есть рекорд! Но это не предел!»
Уже который день Дима занимался на развалинах недостроя. Если это вообще можно назвать «занятиями». Он изучал себя. Нового себя. Свои возможности. Пределы. Учился заново ходить и бегать, учился вовремя и правильно тормозить, лавировать в беге. После парочки не очень хороших случаев, когда в ускоренном состоянии Дима случайно задевал прохожих — и те отлетали от него на обочину или на других людей — он решил повременить с использованием своих новых возможностей на людях вообще. Только в безлюдном месте, пока не научится управлять своим состоянием и пока перестанет быть таким неуклюжим.
С константой, от которой следует плясать, вопросов не возникало. Это, конечно, время. Расстояние, которое он преодолевает, что в «его мире», что в «нормальном мире» не увеличивается и не уменьшается. От того, что он войдёт в ускорение, не уменьшится путь, который он в конечном итоге пройдёт. Но уменьшится время, которое он потратит на его прохождение. Да, его собственная скорость — для него же, в «его мире» — тоже не изменится. Он как шёл со скоростью обычного пешехода — пять километров в час, — так и будет идти с той же скоростью. В «его мире». Но вот «его мир» ускоряется относительно «нормального», а значит, скорость самого Димы возрастает в мире «нормальном» относительно скорости мира «собственного Диминого». Скажем, идёт Дима в ускоренном относительно нормального мира состоянии 1/10 — и его скорость уже не пять километров в час, а пятьдесят!
