Я знаю, что нужно идти до конца,
Но мне невозможно теперь отрицать,
Что я не дошёл до реки своей Чёрной.
И если судьба пожалела свинца,
Тем хуже душе, на позор обречённой.
Куда ни пойди в сумрак стылого дня,
Там каждый мой шаг укоряет меня.
И не выгорая в тоске самомненья,
Я вынужден горькую правду принять,
Что в мире живых стал бесплотною тенью.
НЕУЛОВИМЫЙ
Я раскинул руки в чистом поле,
И стервятники кружатся надо мной.
Я уже не ощущаю боли,
Только слышу — льётся с колоколен
Тихий плач и оседает зной.
Тает день, а я лежу в полыни,
Гимнастёрка запеклась в крови.
Я любуюсь поднебесной синью,
Понимая, жизнь сейчас остынет
В миг, который так неуловим.
Смятениями облучён,
Живу насупленным сычом
Под ритмику чужих мелодий.
То минотавр, то дурачок
В моей душе приют находят.
Я сам, бродяга-психопат,
Пускаю в душу всех подряд
Без масок и сертификатов…
Так и мощу дорогу в ад
Сквозь жар бессмысленных закатов.
То вдруг нахлынет злая муть –
Ни выдохнуть, ни продохнуть,
Не жизнь, а битва у Каялы…
Но, выбирая новый путь,
Я свой бы вновь прошёл сначала.
Февраль — запутаннейший ребус,
Слезливо-снежная пора,
Туманы нагнетают страх.
Судьбе гулящей на потребу
Несусь на всех своих парах:
Ногами — в грязь, душою — в небо.
И потому пути не гладки,
Крепчает горе от ума.
И в полдень я хожу впотьмах…
Сорваться б с места без оглядки
И ёжиком уйти в туман
На поиск призрачной лошадки.
Казалось бы: живи, ликуй,
Вселенские читая строфы,
Лови поток небесных струй…
Но в миг, когда сочится кофе
В преддверье новой катастрофы,
Ты ощущаешь поцелуй.
Казалось, никаких «а вдруг!»
На вашей неказистой тропке,
Но разум чаще слеп и глух,
Доверчивый и тихо-кроткий.
В твоей прокуренной коробке
Лобзанье даст продажный друг.
Непониманием дрожит
Обида разочарованья.
И светом плачут этажи,
И не находят оправданья
На этой судьбоносной грани
Такой невыносимой лжи.
Сколько всего от унылого взгляда сокрыто!
Даже в тени нужно помнить, что где-то есть свет:
Солнце в глазах и в безмолвном куске антрацита,
Солнце в душе и в сиянии дальних планет.
Главное вовремя это понять, и напрасно
Не прожигать светлых знаний в потоке годов,
Верить, что свету любая частица причастна!
Если не веришь, ты к Свету ещё не готов.
Мой блок судьбы перепрошит,
Вновь тишина меня глушит,
Как сонный мрак в глубоких недрах.
Сквозь годы, смуты, километры
Несу свечу своей души,
Назло отчаянному ветру.
И я в пылу мирских сует
Твержу себе, что жизнь есть свет.
Падать духом — скверная привычка!
Не ходи на поводу тоски.
В день, который страхами напичкан,
Выгорит душа в момент, как спичка,
Утопая в горестях мирских.
Выбирайся из хандры ребячьей,
Головой еловою встряхнув.
Новый день нытьём своим не пачкай,
Выходи-ка из дремучей спячки,
Наполняя верою весну.
Над копотью отчаянных надежд,
Назло огню, дымам и канонаде,
Читаю строки в порванной тетради.
Рубец моей тревоги слишком свеж,
Но я на всё готов победы ради.
И пусть мои потери велики
На этом разрушительном изломе,
Я выстою всем страхам вопреки,
Чтоб видеть вновь, как пляшут огоньки
От коксовых печей и жарких домен.
Куда несёт нас этот год,
Как ветер зыбкую позёмку?
И мы бредём по хрупкой кромке,
Трещит под нами серый лёд –
Неверный, как бумага тонкий.
А веры в свет почти что нет,
Ушла в пучину утлым судном.
Здесь стало безобразно трудно
Хранить тепло ушедших лет
Во мгле тяжёлой, беспробудной.
И снова не хватает зла
И сил, чтоб оборвать печали.
Бедою век наш измочален,
И мы с ним, вымучены в хлам,
Горюем на пустом причале…
Если мы выживем в этом огне,
В этом густом удушающем дыме
И, вспоминая о стылой весне,
Сможем ли мы укротить этот гнев?
Если Господь нас оставит живыми…
Сколько в сердцах накопили мы зла,
В списках утрат без конца и без края?
Нас угнетали тревога и мгла,
Мы выгорали от боли дотла.
Рок выл над нами, как псина дурная.
Как это всё обнулить и забыть?
Нам говорили, что нужно быть выше.
Только обиды суровую нить,
Не оборвать, но и страшно хранить…
Если мы выживем, если мы выжи…
Отгремело лето разудало,
Время серебрит мои виски,
А душа давным-давно устала,
Возводить себя на пьедесталы
Саморазрушительной тоски.
И в пылу отчаянных стремлений,
Я лечу на свет, но верь-не верь,
Я тону в объятьях треволнений,
Каждый новый день глядит надменней
На беспечный свод моих потерь.
Куда идём по лезвию ножа?
Забыв про страхи, открываем двери,
Мы ищем миг, чтоб расколоть безверье.
Но свечи так испуганно дрожат,
И непонятно, веру чем измерить.
Куда идём? Сочится кровь души,
Ещё вчера мы верили апрелю,
А нынче август под ноги нам стелет
Кленовую листву. И тьмой прошит
Безмерный путь сквозь чёрствые недели…
Опять тупик? Ну что за наважденье?!
Не перепрыгнуть и не обойти,
Преграда за преградой на пути,
И страх в душе до головокруженья.
Но я не соглашусь на пораженье,
И мой запал уже не обратим!
Вот и осень роняет свои эполеты
