Он слегка отвернул от нее лицо и, казалось, изо всех сил вдавил голову в матрас. Она по собственному опыту знала, что это означает. Улыбнувшись, она снова занялась членом, припоминая самые интимные и смущающие вещи, которые она вычитала в одной из книг доктора Элснера. Очень осторожно она поцеловала и слегка прикусила восставшую плоть. Бедра Стива дрогнули, дыхание стало громким и неровным, и Кэсс пришла в восторг от вновь обретенной власти над мужем.
Совершенно не собираясь этого делать, она вдруг охватила губами член, ощутив во рту его пульсирующую силу. Стив тихо застонал, и его бедра поднялись навстречу ласке. Она продолжала сладкую муку до тех пор, пока стоны узника не превратились в какое-то глухое рычание, а тело не начало извиваться под удерживающими его веревками. Кэсс вытащила член изо рта и снова взяла его в руку. Да, он был готов, и, к своему удивлению, она поняла, что и сама испытывает непреодолимое желание.
Она читала, что женщина тоже может быть сверху. Сейчас она сама попробует! Касс подняла пеньюар и, раздвинув пошире ноги, с легкостью поглотила желанную приманку.
Стив опять застонал, не открывая глаз из-за ярости и унижения, проклиная себя, неожиданное мастерство жены и свою прошлую жестокость, которая обрекала ее на физические мучения.
Кэсс начала осторожно поднимать и опускать бедра, почти теряя сознание от наслаждения. Не думая о последствиях, она ускорила движение, но, как только она готова была погрузиться в неизведанную бездну, в памяти снова всплыли страницы книг доктора Элснера. Она должна двигаться медленно, наблюдать за Стивом, чтобы он снова не обманул ее, достигнув кульминации раньше нее. Она стала медленно, почти вяло вращать бедрами и увидела, как у него на шее вздулись вены.
Кэсс тут же замерла и, наклонившись, жадно припала к его губам. Опомнилась она только тогда, когда почувствовала, что их тела самопроизвольно слились в едином ритме. Она было подумала о не имеющих с этим ничего общего законных правах. Потом все мысли ушли, невероятной силы оргазм потряс ее тело, и она провалилась в багровое никуда.
Ошеломленная и совершенно разбитая. Касс упала мужу на грудь. Вот, значит, о чем говорилось в книге! Не удивительно, что она ничего не поняла. Она наслаждалась последними сокращениями влагалища, не выпускавшего все еще твердый член. После долгого молчания она, наконец, хрипло пробормотала:
— Я не знала, не могла даже представить себе, Стив, я бы никогда не скрыла этого от тебя. Ты, должно быть, в самом деле ненавидишь меня, если поступил так.
Когда она подняла голову, чтобы взглянуть ему в лицо, ее полные слез глаза вызвали у него безрассудный гнев.
— Ты грязно играешь, Кэсси. Притащила меня сюда, связала, словно рождественскую индейку, использовала как племенного жеребца. Каждую ночь я должен приходить под дверь твоей спальни, как паршивая шавка, теперь ты привязываешь меня к кровати, насилуешь и после всего этого считаешь себя обиженной.
Кэсс подпрыгнула, будто прикоснулась к раскаленным углям. Забыв о скромности, она сбросила пеньюар и схватила свою одежду. Ей нужно уйти отсюда!
Стив уже не владел собой, в нем снова вспыхнула ненасытная страсть. Кэсс натянула брюки, накинула бледно-желтую рубашку, а когда повернулась к мужу, он использовал свою беспомощность и сексуальное возбуждение как оружие: сократив мышцы, он заставил член дернуться и приподняться. Она молча смотрела на него.
— Значит, ты не поступила бы так со мной? — он зло рассмеялся. — Ну, любовь моя, а как теперь насчет меня?
Кэсс побледнела и отрицательно качнула головой.
— Нет! Ты все время оставлял меня неудовлетворенной, а сам имел, что хотел. Теперь была моя очередь.
Стив откинулся на спину и расслабился, но его гнев еще не прошел.
— А что ты думаешь. Касс, о таком мужчине, как Руфус Клейтон? Он использовал твою мать как племенную кобылу, он насиловал ее, он заслужил твое презрение, так ведь? Ну, а ты — дочь своего отца, дорогая!
Кэсс остановилась посреди комнаты, прижав руки к животу.
— Ублюдок! Тебе тоже нравилось. Да!
— Так говорят мужчины вроде твоего отца. Ну и что, если мне нравилось? Многим женщинам тоже нравится заниматься любовью. Но им не нравится, когда их насилуют. Ты ханжа! Думаешь, раз твой отец был животным, это оправдывает все, что бы ты ни делала со мной? Ты — насильница!
Кэсс бросилась к веревке, освободила правую руку Стива и отскочила. Но он не сделал попытки подняться.
— Я не такая, как Руфус, — выдохнула она. — Убирайся отсюда к чертовой матери.
Касс повернулась и, сдерживая слезы, вышла из комнаты.
Когда дверь за нею закрылась, Стив уткнулся головой в матрас, задыхаясь от отвращения к себе. Он до смерти устал и от самого себя, и от этого нелепого «брака».
Кэсс, не помня себя, сбежала по лестнице. В конюшнях сейчас никого нет, но она не станет будить старого конюха Реда Куртиса и сама оседлает лошадь. Пока у нее нет сил встречаться с людьми.
Подойдя к стойлу своего любимого Ангела, она принялась за дело. У крупного жеребца с умной белой мордой иногда было плохое настроение.
