— Больше никаких призраков, — сказал он вслух, пуская Мятежника легким галопом по тронутой инеем траве. Уилл скоро вернется в Нью-Йорк после длительного путешествия по Европе. В течение своего медового месяца Уилл собрал большие средства для строительства железной дороги Денвер — Рио-Гранде, и весной отправится в Скалистые Горы. Бригады Уилла уже начали нивелировку местности для прокладки путей до Колорадо Спрингс. Кэсс снабжала их необходимыми товарами. Мысли Стива все чаще возвращались к жене. Теперь он свободен и мог поехать в Скалистые Горы вместе с Пальмером, но, в отличие от Уилла, у него не было рядом любящей жены.
Он сморщился от боли, вспомнив обстоятельства своего расставания с Касс. Она предала его, подвела к виселице.
Уилл, Блэки и Кайл твердили о ее невиновности, но никто, кроме него, не видел дьявола сидящего в ней. Никто из них не любит ее так, как я. Он проклинал себя за то, что думает о своей любви в настоящем времени. Вернется ли он, заберет ли у нее их ребенка? Хотел ли он снова встретиться с ней, сказать, как больно ранил его ее обман?
— Я могу послать адвоката и няню, и она с радостью отдаст ребенка после того, как выполнила условия завещания Руфуса, — с горечью сказал он.
Но какая-то крайне упрямая часть его отказывалась верить в виновность Кэсс.
Стив провел всю осень, стараясь вести прежнюю жизнь джентльмена, разводящего лошадей. Грэхэм Холл процветал, управляющий и работники прекрасно справлялись с делами в его отсутствие.
Сначала с радостью окунулся в работу, Мятежник стал превосходным производителем, ожидались первые жеребята.
— Моя жизнь спокойна и устроена, — вслух сказал он, словно пытаясь убедить самого себя, но мысль о предстоящем отцовстве Мятежника и его собственном отозвалась болью в сердце.
— Мисс Амелия, он просто слишком много выпил, — прошептала горничная, глядя, как ее муж ведет хозяина в его спальню.
Амелия Лоринг, придерживая побелевшими пальцами полы своего атласного халата, наблюдала за неприличной сценой.
— Все из-за той бесстыжей шлюхи из Денвера, — прошептала она.
Уже многие месяцы Стив пил, играл в карты, короче, прожигал свою жизнь. Вот-вот наступит апрель, лошади начнут жеребиться, у него были куда более важные дела, чем убивать время в общении с той женщиной. Амелия решила серьезно поговорить с сыном. На прошлой неделе она нанесла визит Коулманам. Марсия все еще не вышла замуж, хотя за ней ухаживали многие завидные холостяки из Лунсвилла.
Сразу после завтрака, состоявшего из сухого тоста и галлона несладкого крепкого чая, Стив отправился на конюшню, надеясь избежать встречи с матерью, которая обычно вставала поздно. Сейчас ее лекция совершенно ни к чему.
Пара часов верховой езды помогли освежить голову и унять боль в желудке. К полудню Стив чувствовал себя почти человеком и с удовольствием скакал по возвышенности, с которой открывался вид на Грэхэм Холл. Зеленая трава покрывала луга и холмы мягким ковром, который украшали аккуратные белые изгороди и высокие дубы. Трехэтажный дом с колоннами сверкал на солнце, а подстриженные кусты и качающиеся ивы придавали ему некоторую сказочность.
Совершенная симметрия, красота, спокойствие. Он всегда чувствовал, что Грехам Холл намного ближе его сердцу, чем каменный особняк в Филадельфии. Но теперь и это сказочное место не трогало его. Ему было здесь скучно, неуютно, его тянуло к беспокойной красоте Скалистых Гор.
У него за спиной послышался стук копыт. — Какой ты хмурый, дорогой. У тебя опять ужасное похмелье после вчерашнего? Я так и думала, что найду тебя на верховой прогулке, — поравнявшись с ним Селима Эймз ало усмехнулась. Черные волосы блестели на солнце, а ярко-розовый костюм делал ее еще более очаровательной.
Спрыгнув с Мятежника, Стив снял ее с дурацкого дамского седла. Насколько же изменились его взгляды на многие веши за то время, что он провел в Колорадо. Когда-то даже мысль о женщине, ездящей верхом, испугала бы его, а теперь это казалось единственно разумным способом езды. Но в благородном Луисвилле леди всегда пользовалась дамским седлом, а Селина играла свою роль до конца.
В прошлом году элегантная светская красавица из Денвера штурмом взяла Луисвилл. Стив знал, что ома забросала Уилла и Кумм вопросами о нем, когда они встретились в Нью-Йорке. Она расторгла помолвку с известным нью-йоркским банкиром Гордоном Фиском и по дороге домой завернула в Луисвилл.
Он с радостью понял, что единственной причиной такого поступка явилось ее желание сменить толстого поклонника средних лет на молодого богатого помещика. Может, с его стороны было неразумно флиртовать с ней в скучные зимние месяцы, но он делал его скорее из желания позлить мать. Эта связь была также пощечиной его жене, о чем он старался не думать.
Он поставил Седину на землю, однако она не только продолжала обнимать его, а еще теснее прижалась к нему.
— Ты так хорошо пахнешь, дорогой, — пробормотала ока.
Стив насмешливо фыркнул.
— От меня пахнет лошадью, потом остатками виски.
— Я не возражаю… совсем, — прошептала она.
