Намазав тост маслом и вареньем и, заварив себе большую кружку кофе, Медведев вышел на балкон столовой. Здесь на скамеечке в компании цветов и вьющегося винограда он и устроился позавтракать.
Сделав глоток кофе и сдобрив его сигаретной затяжкой, Костик посмотрел вниз, узнать как там поживает Пуасон, а заодно справиться не угнали ли его «Пежо».
Пуасон по-деловому, не торопливо возился возле фанерного ящика.
Стряхивая пепел в блюдечко Медведев прикидывал, вскрывает Пуасон ящик или наоборот заколачивает. «Определенно вскрывает — вон у него гвоздодер под мышкой. Тогда зачем Пуасону коробка с гвоздями и молоток?», тут же сам себе возражал Костик. Понимая, что подтверждение той ли иной версии может затянуться ни на одну минуту, Медведев перевел взгляд на машину.
Родимое «Пежо» стояло целое и невредимое. Почти вплотную к нему припарковался голубой «Фиат». Судя по его миниатюрным размерам, а так же нарисованным на капоте белым крыльям, машина принадлежала даме, и Костик начинал догадываться какой.
«Ох уж мне эти феи, во всем нужно выделиться. Что же, пойдем знакомиться с Моник», он стряхнул крошки хлеба с перил на голову все также придирчиво исследовавшего стенки ящика Пуасона, и направился в столовую.
«Где же они спрятались?» — квартира словно вымерла, Костику ни кого не удавалось найти. Пропала даже бабушка с коляской. «Так не бывает! Может я вчера, что-то упустил?», Медведев по второму разу прошел через малую гостиную. «Про конец света с переселением душ не было и пол слова», он остановился посреди прихожей. Что-то в ней его смутило.
Обстановка была все та же, только зеркало на Медведева смотрело чуть под другим углом. Костик подошел поближе, и оказалось, что зеркало одновременно является и дверью. Медведев потянул за утопленную в резную раму ручку и оказался в длинном узком коридоре.
С права по ходу, располагался грузовой лифт, с решетчатой сдвижной дверцей.
«Вот значит на чем, бабушка улетела из квартиры», Костик заглянул в темный колодец шахты лифта.
Коридор заканчивался круто вздымавшейся ввысь металлической лестницей и почти игрушечной дверью, в которую можно было пройти только пригнувшись.
«Наверное, это ход на крышу», поднимаясь по ступенькам, предположил Медведев и не ошибся.
По крыше гулял легкий теплый ветерок, а вместо часового на входе сидел Батист. Кот грелся на солнышке.
«Балдеем, ну-ну», — Костик перешагнул через Батиста. Судя по голосам сестры-беглянки, были где-то рядом. Медведев заглянул за кирпичную кладку трубы, здесь было организовано место для посиделок — скамейка, какие обычно располагаются в скверах и парках, а так же деревянная бочка заменявшая столик.
С первого взгляда Костик не смог отличить Моник от Вероники, так они были похожи внешне: тот же цвет волос и глаз, рост и пропорции фигуры, манера говорить и жесты, только по золотым часикам на руке он определил, кто же из них является его подругой. Медведева так забавляло это сходство, что он решил не заявлять о своем присутствие громогласно, а постоять тихо за трубой и понаблюдать за сестрами. «Ей богу, встретился бы с ними по одиночке на улице, спутался точно. А вот как ели бы в постели?», и он представил как Вероника и Моник хихикая в темноте, меняются местами в спальне. Дальше фантазия завела Костика в эротически-порнографические дебри, где он кувыркался с обеими сестрами одновременно. «Жаль, что в жизни такого увы не происходит!», остудил Медведев свой порыв. «А может быть все-таки намекнуть Веронике, дескать, давай попробуем расширить наши сексуальные горизонты». Костик уже примерял на себя корону тантрического гуру, но в его голову проникло очередное сомнение — «Вот они согласились. Раз трахнуться улетно, два замечательно, три хорошо, а дальше? Вон какие они темпераментные. С одной Вероникой я справляюсь нормально. Но когда постоянно рядом будет веще и Моник — я кончусь через месяц! Вот если бы они жили в разных городах, и я ездил от одной к другой. Стоп, Вероника с Моник похожи как две капли воды, в чем тогда будет заключаться разнообразие? В Париже и Лионе одни и те же сиськи! Проще оставить все как есть. Да, Вероника и точка!», Костик подвел окончательную черту под несостоятельным групповым сексом.
Та из сестер, что была без золотых часиков на руке — то есть Моник, встала со скамейки и, подойдя к краю крыши, заглянула вниз.
— У Катильенов со второго, как всегда окна нараспашку, а на третьем новый жилец, угрюмый, окна зашторены. Уж не террорист ли он? — восходящим потоком воздуха приподняло короткую юбку Моник.
Взгляду Костика стали доступны ее резинки чулок и голубые кружевные трусики, обтягивавшие круглую попку. «И с чего я решил, что не справлюсь с сестричками? Во мне же сил о-го-го!», так оказалось, что окончательная черта семейной благонадежности Медведева — всего лишь тонкая пунктирная линия, за которую можно с легкостью заступить.
Моник вернулась к скамейке и присев на чугунные изогнутые перила, закинула ногу на ногу.
