Мое поведение не скрылось от зорких глаз начальства. Я открыто объяснил им все и попросил о переводе, по возможности – в оперативную сферу. Сначала они ответили мне угрозами. Они пугали дисциплинарными взысканиями. На это я ответил, что в таком случае, я буду вынужден сообщить широкой общественности о деятельности почтовой цензуры. Это было уже слишком. Из Мюнхена специально прилетел доктор Бреннер и начал меня отчитывать. Он, похоже, полностью придерживался схемы из учебника БНД по руководству персоналом: угрозы – упреки – требование лояльности.
Это не помогло из-за моей убежденности в том, что наша деятельность одновременно бессмысленна и противозаконна. При любой слишком жесткой реакции моего шефа я тут же подал бы заявление об уходе. Это вполне понимал и по-ганзейски деловой доктор Бреннер. Весной 1987 года он снова вызвал меня в Центр, в Пуллах. Там он открыл мне, что я осенью буду переведен в другой подотдел. Я думаю, он понял мои мотивы. На рабочем уровне мы спорили, но по-человечески понимали друг друга хорошо. На этом он и попрощался со мной.
Доктор Бреннер умер в 1998 году после тяжелой болезни. К сожалению, я больше его никогда не видел. Среди сотрудников распространился слух, что его вдова не разрешила пуллахцам присутствовать на похоронах. Официальный венок от БНД она отослала назад.
"Стэй-Бихайнд"
Во время личной беседы в Пуллахе весной 1987 года доктор Бреннер ошеломил меня предложением перевести меня в реферат полковника Бундесвера Гигля, занимавшийся ГДР. Полковник Гигль руководил отделением в Бремене.
Задание казалось интересным, город Бремен в качестве места службы тоже был мне симпатичен. Я мог бы быстро выехать в Бремен из Ганновера, где тогда жил. Я тут же принял решение: согласен на перевод в реферат ГДР! Срок перевода был назначен на 1 октября 1987 года. Пуллахцы пригласили меня на инструктаж. Моя тогдашняя жена, работавшая в земельном управлении по вопросам труда Ганновер-Бремен, написала заявление с просьбой о переводе в Бремен.
В Мюнхене меня ожидала молодая и очень активная сотрудница отдела кадров, так называемого статусного реферата. Есть некоторые изменения, сказала она походя и немного туманно. Первый день я использовал, чтобы решить некоторые личные вопросы в Центре. На следующее утро я, выйдя из близлежащего лесного отеля "Бухенхайн", вошел на территорию, занимаемую Службой. Люди из отдела кадров посадили меня в машину. Объездными путями мы двинулись в центр города Мюнхена, точнее, в район Швабинг. Нашей целью была Боннская площадь – Боннер Платц.
Шпионский центр Боннер Платц
Недалеко от Швабингского госпиталя мы остановили машину и пошли пешком к дому номер 55 по улице Карл-Теодор-Штрассе. Прямо под этим домом находится станция метро. Если выйти из станции метро на улицу, то наткнешься на прилавок, где продаются овощи и фрукты. За ним стеклянная дверь вела в неприметное офисное здание, состоявшее, собственно говоря, только из сорока окон и большого количества бетона. Наша цель была на втором этаже. Вот так я и попал туда, в одно из самых секретных отделений Федеральной разведывательной службы, на объект "Заттельхоф" (Sattelhof – "подворье шорника") на площади Боннер Платц. Отсюда осуществлялась большая часть всей оперативной разведки против ГДР. Управлял подразделением подотдел 12. Подчиненный ему в него реферат 12 А размещался в этом же здании, так же, как и 12 С ("Стэй-бихайнд"). 12 В был филиалом в Бремене, куда я и должен был направиться.
Сопровождающие провели меня в бюро шефа. С нами поздоровался его заместитель. Его звали Вирзинг, он был высокого роста и производил впечатление очень приятного и любезного человека. – Какую новость вы хотите услышать первой? – спросил он, несомненно, чтобы чуть-чуть разрядить несколько напряженную атмосферу. Я еще был под впечатлением самого факта, что, похоже, в БНД действительно еще существует то, что называется оперативными службами, и, чуть помолчав, ответил: – Ну, начинайте, пожалуй, с хорошей новости.
Вирзинг принял игру и улыбнулся. – Как и обещано, вас переводят в лавку Гигля, в 12 В. Внешне спокойный, я в душе торжествовал: "Слава богу, Бремен, я еду туда". Но Вирзинг еще не сказал последнего слова. – Да, но вот только не в Бремен. 12 В переводят в Мюнхен, бременский филиал закрывается. Во всем прочем – все, как договаривались. Я тут же возразил, что уже и моя жена подала заявление о переводе на работу в Бремен. Потому новое место службы в Мюнхене для меня совершенно не подходит. Что же делать? Мы долго дискутировали. Выяснилось даже, что о роспуске бременского бюро было уже известно, когда мне предложили место там.
