Когда я позвонил в первый раз, мне открыла молодая женщина со светлыми волосами. Она, очевидно, была не в настроении. Это была машинистка и секретарша, выполнявшая и все прочие поручения. Через несколько минут она вернулась с седоватым господином, которому меня как бы между делом представила. Все прочее время она ругала работу, которую на нее взвалили, похоже, не входившую в ее обязанности. – Сами пишите всю эту чушь. Вы, наверное, считаете, что можете нагружать меня всяким дерьмом. Я тут кассир и не более того. От всего остального меня, пожалуйста, избавьте. Потом она села, оставив ненавистные ей документы на столе, взяла свою чашку кофе и уставилась в окно. Странное впечатление, эти первые минуты на новом месте.
Начальник отделения, сам офицер Бундесвера в звании капитана, взял эти бумаги со стола и вместе со мной проследовал в свой кабинет. Мы встретились еще с двумя сотрудниками, которым он на ходу шепнул: – Вот чертова корова. Оба ухмыльнулись и молча склонились над своими чашками с кофе, как будто собирались спрятаться в каком-то блиндаже. Руководитель отделения был 1,80 м ростом, светловолосый, с обветренным и загорелым лицом. Он показался мне спокойным, независимым и знающем себе цену человеком.
Олльхауэр попросил его научить меня практике вербовочных подходов. Кроме того, он должен был передать мне на связь двух агентов под псевдонимами "Дайстер" и "Манске". Я сразу догадался, что не совсем вписываюсь в его расчеты. Хотя он и обсудил со мной планы на следующую неделю, но все время при этом напоминал, что у него есть и другие служебные дела и он не может постоянно заботиться обо мне. Кроме того, он постоянно ходил вокруг да около и ничего конкретного не рассказал.
Он был полной противоположностью капитана Целло. Тот всегда радовался, стоило ему лишь научить меня какому-то полезному трюку. Мой нынешний "учитель", напротив, всегда оставался застегнутым на все пуговицы, скрытным и недоверчивым. Он, похоже, считал себя самым компетентным в Службе и потому все время скатывался к напускной таинственности. К сожалению, я за время моей долгой службы в БНД познакомился с очень многими, которые нехватку собственной компетентности старались скрыть за преувеличенной "секретностью". По моему мнению, среди этих особенно "секретных" личностей, все равно на каком уровне, редко попадались хорошие специалисты, и никогда – лучшие в нашей Службе.
Выделенная для обучения вербовочному ремеслу неделя не принесла мне много пользы. То, что я там знал, я мог бы за один-два часа просто прочитать в учебнике "Стэй-бихайнд".
После нашего первого разговора я получил ключ от "Хайдехауса" и был проинструктирован, как пользоваться секретным архивом. Этот архив, закрывавшийся тяжелой бронедверью, размещался прямо перед основным служебным помещением. У каждого сотрудника там было несколько сейфов-ячеек, в которых он мог хранить свои досье и оперативную технику. Эти ячейки занимали вплоть до потолка все стены довольно узкого помещения архива, общая площадь которого составляла около десяти квадратных метров. Чтобы добраться до верхних ячеек, нужно было взять лестницу-стремянку, стоявшую в углу помещения. Мне было выделено два таких маленьких сейфа.
История возникновения "Хайдехауса" была довольно темной. Все работавшие в нем сотрудники были переведены туда из совсем другой службы. В середине 80-х годов у БНД в Ганновере была команда наружного наблюдения. Она дислоцировалась в армейской казарме на улице Шуленбургер Ландштрассе. Эта группа обеспечивала агентурные встречи, а также следила за своими собственными коллегами. Этот подход, при котором наблюдение устанавливалось за кем-либо лишь по причине никак не подтвержденных расплывчатых подозрений, давал прекрасное поле деятельности для интриганов внутри Службы.
Но эта команда наружного наблюдения "Север" однажды "засветилась" после очень неприятного провала и была распущена. Что же произошло? Один из ее сотрудников познакомился с некоей девицей, работавшей в ганноверском борделе. Одного этого проступка хватило бы, чтобы выгнать его с такой важной работы. Но ему не хватило обычных отношений. Так как "наружники" целыми неделями находились в движении, он страдал вдали от своей возлюбленной. Потому он решил брать ее с собой. Представьте себе: в служебной машине на передних сидениях два филера БНД, а на заднем сидении – проститутка. Все в команде это знали, и все его прикрывали. Само собой разумеется, что когда началось служебное расследование, все в один голос тут же заявили, что ничего не замечали.
