Если человек реагировал с любопытством или с интересом, то мы организовывали с ним следующую встречу. Если он не подходил нам, боялся или сразу отказывался, то мы быстро свертывали разговор. Таким образом, мы встречались с большинством офицеров Западной группы только один или два раза. С большей частью "наводок" нам вообще после первой встречи нечего было больше делать. Мюнхенский Центр проявлял очень умеренный интерес, потому что никто из них не хотел утруждать себя многонедельными поездками по "дикому Востоку". Поэтому нам не оставалось ничего другого, как самим отделять зерна от плевел.
В этом стиле мы до весны 1993 года провели уже около тридцати "отдельных бесед". Я и в этот раз, исходя из нашего опыта, был уверен, что Фредди уже выпустил кошку из мешка. Вопрос о вероятной сделке с информацией определенно уже успел прозвучать. Это было видно по тому, что здоровяк побледнел и дрожал. Он опрокинул уже третью двойную порцию водки. Мужчина скрестил руки за головой и оперся локтями на стол. Чуть ли не упершись лицом в столешницу, он тупо смотрел вниз. Фредди умиротворяюще жестикулировал, казалось, он говорил ему какие-то успокаивающие слова. Ну да, думал я, вот еще одного ударило молнией. Я быстро выпил свой бокал пива и вышел из ресторана.
Русский оказался между двух огней. Потому его ситуация была типичной. Если он сообщит о случившемся своему начальству, то его ожидает много неприятностей и необходимость ответить на очень неприятные вопросы. Уже сам контакт с незнакомцем, к тому же с Запада, был ему запрещен. А при этом он ведь еще ничего не сделал. Если он "наябедничает", то его дела "накроются" навсегда. С другой стороны было предложение быстрым и необычным путем заработать денег. Эта запутанная и неприятная ситуация сразу угнетала многих, лишая почвы под ногами. Именно это и происходило с ZP12YA 000100393, как мы уже обозначили этого человека.
Выйдя наружу, я не пошел прямо к машине, а прошелся разок вокруг церкви на Рыночной площади. Издалека я мог видеть, как Фредди и его новый подопечный вышли из ресторана. Русский двинулся вперед. Фредди стоял в павильоне автобусной остановки и курил. Через пятнадцать минут мы уже снова были на колесах. Я сидел за рулем, а Фредди рассказывал. – Производит хорошее впечатление, этот человек. Но сразу остолбенел, как только я ему сказал, как он может заработать больше всего денег.
– Он придет еще раз, или это все? – Придет! Точно придет! Что из этого получится, я пока сказать не могу. Он очень умный тип. Поживем, увидим.
Фредди проявлял заметную уверенность. -Ты же всегда был скептиком? Откуда такой оптимизм? – не отставал я. Он полез в карман пиджака и вытащил листок из блокнота. Им он помахал перед моим носом. – Вот почему! Его служебный номер телефона и домашний контактный адрес в Нойштрелице, через который его всегда можно найти по выходным. Разве так поступает человек, который никогда больше не собирается прийти?
Мой пульс участился. – Дружище, Фредди! Он же генерал. У него фантастические возможности доступа! Парень, если только это получится!
В автомагнитоле торчала кассета, которую там оставил один наш коллега. Там пел дуэт Ганса Альберса и Хайнца Рюманна: "Кто за печкою сидит и не использует время, тот экономит свои силы, но не достигнет ничего…" Мы в машине громкими голосами пели эту песню вместе с ними.
Этим вечером мы поселились в отеле "Золотая звезда". Серое, непримечательное здание со скромными, но чистыми номерами. Гостиница находилась в центре и у нее была маленькая автостоянка, которая как раз устраивала наши потребности. Гостиница фасадом была включена в строй домов, выходящих фасадом на улицу, между которыми был только узкий проезд во внутренний двор. Там было несколько мест для стоянки и четыре гаража. Двустворчатая деревянная дверь со стороны улицы на ночь запиралась.
Мы регулярно пользовались этим отелем все следующие месяцы. Стоило нам лишь поставить нашу служебную машину в гараже во внутреннем дворе, как мы буквально пропадали из поля зрения. Кроме того, в доме был черный ход, который никто не мог увидеть со стороны улицы. Еще номера там были недорогими, что нас очень устраивало. Много ночей мы постоянно фотографировали там русские секретные документы, которые днем обязаны были вернуться в свой родной сейф.
В тот вечер мы, стало быть, впервые устроились в нашем жилище в Райнсберге. Мы были благодарны повару гостиницы, симпатичному господину пятидесяти лет, который в такой поздний час приготовил нам ужин. На следующее утро мы отправились на рекогносцировочную прогулку. Мы прошлись по парку замка Райнсберг. Когда-то дивное строение производило в те дни тягостное впечатление заброшенного. Первые реставраторы уже установили несколько небольших лесов, но оптимизма все это еще не внушало.
