Я вернулся к гостям, помедлив у домашнего кинотеатра, где еще недавно бесились дети. Теперь здесь было полно жен и подруг наших игроков и начальства. У экрана стояла Вайолет и меняла кадры пауэрпойнтовской презентации (на кадрах были полуголые селебрити мужского пола).
Указав на меня, она заявила:
– Кобелям нельзя. Даже красивым, молодым и хмурым.
Все оглянулись и уставились на меня.
– Проходи мимо, Уинслоу. Твоей подружки тут нет, а если даже есть, я все равно тебя не пущу.
– У меня нет подружки.
Вайолет фыркнула смехом.
– Вот так всем и говори! – И она обратилась к женщинам в первом ряду: – Представляю вам экземпляр номер один: мрачный, необщительный, травмированный хоккеист, которому еще предстоит себя проявить. Кладу месяц, максимум два, прежде чем он найдет себе подругу из наших рядов!
По рядам пробежал согласный шепот. Вайолет повелительно вытянула руку:
– Марш отсюда, чтобы мы могли начать делать ставки!
Я не знал, шутит она насчет ставок или нет, но подчинился и тут же наткнулся на Лейни, возвращавшуюся к гостям.
– Стиви ушла?
Лейни чуть склонила голову, отчего шевельнулась переброшенная через левое плечо длинная темная коса. Шоколадные глазищи внимательно рассматривали меня. Супруга Боумена совсем не похожа на Стиви с ее светлой мастью. И сложение разное – Лейни тонкая и гибкая, а Стиви спортивная и крепенькая.
– Ушла.
– Она нормально доберется одна?
Не стану скрывать, я искал предлог отчалить с вечеринки.
– Мы живем через три дома. С ней все будет в порядке.
– А-а. Ясно.
Ну конечно, Боумен поселился где-то рядом. Лизоблюд уотерсовский.
– Эр Джей очень привязан к сестре. Стиви с виду сильная, но сердце у нее нежное, и за последние годы она немало выстрадала. Трудно жить в тени того, кого любишь, особенно если так распорядилась судьба. Ты просто учитывай на всякий случай, – она потрепала меня по плечу и направилась по коридору к просторной комнате, полной женщин.
Лейни нарочно подстроила, чтобы мне подъехать к Алексу. Я намеревалась незаметно войти и быстро выйти, чтобы не встречаться с братом (я не отвечала Эр Джею целый день, еще не остыв после разговора), вот Лейни и придумала затею с Коди.
Ну и, разумеется, едва я переступила порог, Эр Джей от меня не отходил. Он одним махом удесятерил мои раздражение и смущение, представив гостям как свою «малютку-сестру», обнимая при этом меня за плечи и обводя нехорошим взглядом (пусть и с улыбкой) всех этих рослых парней. Сгорая от неловкости, я едва не съязвила, что малютки обычно не имеют заметной груди и университетского диплома.
К счастью, у меня была веская причина уйти, но по дороге к выходу я наткнулась на Бишопа. В костюмных брюках и рубашке поло! Вот не подозревала, что подобное сочетание может разом согреть изнутри мои сокровенные места. А еще от Бишопа очень хорошо пахло. Это еще больше разожгло во мне злость на Эр Джея с его дебильным зерном сомнения.
Бишоп, по-моему, не станет так замысловато париться единственно ради того, чтобы кому-нибудь насолить.
– И почему вы, парни, такие сложные? – спросила я Коди, переодевая его в пижамку.
В ответ Коди бойко залопотал. Уже можно было различить отдельные осмысленные слова, и мордашка у него была пресерьезная, будто племянник и впрямь давал мне совет. Когда с переодеванием было покончено, я покормила малыша на ночь и почитала книжку, а потом благополучно уложила. Время было уже позднее, поэтому Коди заснул, не успев покапризничать.
Включив радионяню, я пошла вниз с единственным желанием расслабиться. В холодильнике оказалось полно моей любимой еды и лежала записка торопливым почерком Эр Джея с просьбой не стесняться и угощаться. Я налила себе стакан дорогого органического свежевыжатого грейпфрутового сока, выбрала что повкуснее и плюхнулась перед телевизором. Минут двадцать я бездумно переключала каналы, то и дело возвращаясь мыслями к Бишопу, который сейчас всего в паре домов от меня веселится в компании семейных и почти семейных товарищей. Небось чувствует себя не в своей тарелке – Бишоп не любитель тусовок и пустых разговоров и у него нет такта. Я улыбнулась, представив, что он способен брякнуть в простоте сердца.
Джоуи никогда не умел достойно себя вести в компании известных хоккеистов. В те считаные разы, когда ему доводилось общаться с товарищами моего брата, Джоуи лез из кожи вон, отчего за него становилось стыдно и противно.
Даже с другого конца города Джоуи словно уловил, что я о нем вспомнила: на дисплее мобильного высветилось его имя. Завтра придется с ним общаться, от чего я вовсе не в восторге. Не успела я прочесть сообщение, как охранная система предупреждающе пискнула и входная дверь открылась и закрылась.
– Это я! – тихо предупредила Лейни из коридора. Через минуту она вошла в кухню. – Коди спит?
– Спит.
– Капризничал? – Лейни стянула куртку и повесила на спинку одного из стульев, шеренгой выставленных у кухонного «острова».
